Гимнастика Александра Солдатова интервью о проблемах спортсменок с весом, расстройство пищевого поведения у спортсменок, булимия — 8 апреля 2022

Алена Волкова

Поделиться

Комментарии

Контроль веса, расстройство пищевого поведения, булимия.

В эстетических видах спорта, как художественная гимнастика, тема питания стоит особо остро. Привычный нам тезис худой=красивый укрепился в сознании людей и стал основополагающим для зрителей и тренеров.

Многие гимнастки страдают расстройствами пищевого поведения (в дальнейшем будем использовать аббревиатуру РПП) и булимией, из-за чего страдает не только карьера, но и дальнейшая жизнь спортсменок.

Расстройства пищевого поведения (РПП) — ряд поведенческих синдромов, связанных с нарушениями процесса принятия пищи.

Булимия — психическое расстройство, характеризующееся нарушением пищевого поведения. Проявляется в виде частых приступов переедания, во время которых человек не ощущает ни вкуса продуктов, ни сытости. После такого срыва приходит чувство раскаяния, человек пытается очистить организм от лишнего.

Sport24 поговорил с Александрой Солдатовой — четырехкратной чемпионкой мира, трехкратной чемпионкой Европы и чемпионкой России по художественной гимнастике.

Девушка сама страдала расстройством пищевого поведения, а сейчас рассказывает о своем опыте и помогает другим гимнасткам с обнаружением проблемы.

@soldy21

— С какого возраста начинается контроль веса?

— Это все очень индивидуально, я буду говорить конкретно про себя. Причины и развитие у всех разные. С самого детства, как я начала заниматься спортом, поняла, что я гимнастка и мне нужно следить за весом. Нельзя кушать много сладкого, вредной пищи. Но никогда и никто не говорил, что у меня есть проблемы с весом. Я настолько боялась поправиться, что после отдыха возвращалась еще худее, потому что ничего не ела. Я сама себя контролировала, никогда не ужинала. Не знаю, откуда у меня были такие навязчивые мысли, что мне нельзя кушать. Я всегда была худенькой, и никто никогда мне ничего не говорил.

У всех по-разному начинается и развивается контроль веса. Может, начинают поправляться или кто-то что-то лишнее сказал. Я сразу поняла: я — гимнастка, и мне определенные вещи нельзя.

— Разговоры с другими девочками и общая обстановка могли повлиять, или это была внутренняя установка?

— Внутренняя установка. Я с детства была очень дисциплинированная, в том числе в плане питания. Я жестко себя контролировала, и мне ничего не стоило в чем-то себе отказать, где-то поголодать. Когда была на отдыхе в Черногории, я завтракала арбузом и могла за день больше ничего не съесть. Мне хватало сил, но в какой-то момент все дало обратный ход.

— Тренеры и люди, которые с вами работали, высказывались на этот счет, подбадривали?

— Во-первых, нельзя уследить 24/7, кушаешь ты или не кушаешь. Не было такого, что все обедают, а я нет. Невозможно было понять, что я где-то себя ограничиваю. Выглядела нормально, мышцы были, чувствовала себя хорошо. Я не была дистрофиком, я была худой гимнасткой, как и надо.

— Насколько действительно вес влияет на качество тренировок и выступлений?

— Не думаю, что сильно. На каждый организм это влияет по-разному. Для кого-то быть суперхудой и совмещать большие нагрузки — невозможно, тренеры и сама гимнастка это должны понимать. Я не буду приводить примеры, но есть и гимнастки, и фигуристки, девочки в других видах спорта, которые не палки-дистрофики. Они просто не могут быть настолько худыми, насколько их хотят видеть. Или в сборной я видела гимнасток, которые много кушают, но не поправляются. Невозможно применить одну и ту же схему, диету для всех.

РИА Новости

— Как устроена работа с питанием, действительно ли к каждой гимнастке находится подход, или для всех одни правила?

— У нас немного другая политика. Ты просто должен быть худым, на весах должны быть правильные цифры, которые тебе указали. Как ты будешь это делать, будешь есть или нет, будешь вечером бегать на дорожке или сидеть в сауне — это уже твое дело. Мой личный тренер — Анна Вячеславовна Дьяченко — всегда много со мной говорила про питание, с диетологом мы встречались. Но не каждый тренер будет этим заниматься. Встал утром на весы в правильном весе — ты молодец. Если вес неправильный — бери скакалку, бегай, не ешь, делай, что хочешь, чтобы завтра был правильный вес. Нет такого: правильно питайся, снижай граммовку, чтобы вес медленно уходил, а ты оставался здоровым. Я говорю о том, что чаще всего видела.

Я не хочу сказать, что у нас все настолько халатно по отношению к весу. В сборной находятся девочки в осознанном возрасте и должны сами все понимать. А тренеры обязаны доносить, насколько важно питание для тренировок.

— В какой момент вы поняли, что обычная для спорта история превратилась в расстройство и болезнь?

— Я достаточно быстро осознала, что происходит что-то неправильное. Это все было на фоне большого стресса и переживаний. Прошла Олимпиада, были новые правила и напряженная обстановка, все кардинально поменялось. Первое время я начала постоянно худеть, я худела, а мне казалось, что этого мало. Могла съесть половинку яблока и побежать на весы — вдруг я поправилась. Мне не нравилось это состояние «я что-то съел, внутри меня что-то есть», лучше уж совсем не кушать, буду голодать. Примерно через месяц я сказала себе: что это такое, что за отношения с едой? Я стала намного чаще об этом думать — что я съела, в каком количестве, сколько на весах. Я была очень сильно на этом зациклена. Я настолько сильно похудела, что на мне висели все купальники, выглядела нездорово.

После этого меня стали откармливать, не насильно, но мне было тяжело. В этот момент уже сдвиг пошел, я не питалась интуитивно, как раньше. Был контроль, но совершенно не в такой степени. В итоге после того, как я похудела, сильно поправилась. Раньше я ничего не ела, а теперь все говорят «ты должна есть». Затем меня стали ругать за то, что я поправилась. Сначала ты слишком худая, потом ты слишком толстая. Это переросло в булимию. Жизнь разделилась на две части. Приходишь в зал — кайфуешь, тренируешься, работаешь, все здорово. Я забывала абсолютно про все. А как только я уходила, все мысли только об одном — надо поесть или не надо. Иногда из-за этих мыслей не могла спать. А потом все было намного печальней.

— Многие прибегают к более нездоровым способам похудения (таблетки, смеси), был ли у вас такой опыт?

— Хорошо, что я не знала о существовании таблеток. У меня был чистый голод. Обычно случалось так: переедание, два дня ничего не ешь, срыв и снова голод. Потом это переросло в состояние, когда немного поешь и неприятное ощущение, что у тебя внутри есть еда. Самое худшее, что у меня было, как сказать помягче, это самоочищение. Я думаю, все поняли, о чем я. К счастью, я недолго этим увлекалась, но и так здоровье пошатнулось. И каждый раз все сопровождалось слезами, потому что головой я понимала, что убиваю свое здоровье, это вред моей карьере. Была большая ненависть к себе: ты все это время держалась, а сейчас у тебя нет силы воли. В итоге я еще сильнее закопала себя.

— Слезы и нервы сказывались на тренировках, или это все было только вне ковра?

— Нет, как только я приходила в зал, психологически я отключалась от этого. Я полностью погружалась в рабочий процесс, но организм не обманешь. Во-первых, сводило мышцы, было намного меньше сил. Как недосып и нервы могут не сказываться при нагрузке по 8-9 часов в день? Конечно, это сказывалось. Я прекрасно помню этот момент, это был пик моего плохого самочувствия. Делала упражнение с мячом, это было перед чемпионатом Европы. Бросала мяч, мне нужно было встать с двух колен, вытянув одну ногу, кажется, что ничего сложного. Я помню, что просто не смогла встать. Всегда было понимание, что надо что-то делать, но этот момент стал ключевым.

Сил не хватало, и тут вопрос, сколько организм продержится на тех ресурсах, что у него были. Я достаточно долго могла тренироваться, но это не вечно без нормального восстановления, сна и необходимых микроэлементов из еды.

@soldy21

— Возможно ли самостоятельно справиться с этой проблемой?

— Я целый год никому не говорила, когда поняла проблему. Естественно, стыдно признаться, что ты слабовольный, хотя это ни к чему не имеет отношения. Я помню, долго изучала эту проблему, встречалась с теми, кто сталкивался с похожим. В общем, делала все возможное, чтобы справиться самой. Я часто сталкивалась с мнением, что самостоятельно выбраться невозможно, есть случаи, но это единицы. Конечно, верила, что я сильная и все смогу.

В итоге я сказала личному тренеру. Тогда все стало намного лучше, потому что появилась поддержка. Появился человек, который верил в меня и убеждал, что все это пройдет. Самое сложное и самое важное — начать говорить об этом. Мне многие писали, что их не понимают родители, и такое бывает. К сожалению, тебя поймет только тот, кто с этим столкнулся. Люди, далекие от этого, могут поддержать и быть рядом. Большинство, примерно 99% людей, говорят: просто нормально ешь. Если отвечать на вопрос, можно ли с этим справиться самостоятельно, я скорее скажу нет. Есть исключения, но их очень мало.

— Насколько общественное мнение, комментарии в социальных сетях и слова других гимнасток влияют на развитие болезни?

— В первую очередь здесь идет речь о самооценке. Если ты себя любишь, то никакие плохие комментарии тебя не пробьют. Все знают, что не надо обращать внимание на мнение других людей. Родные, близкие, в спорте тренер — их мнение важно, и к нему надо прислушиваться. Неправильно циклиться на одном-двух плохих комментариях. Всем мил не будешь, обязательно найдется тот, кто напишет что-то нехорошее.

Именно в плане веса я никогда не получала комментариев, что некрасивая или толстая. Мне повезло. Хотя я сейчас говорю, что не надо обращать внимание, но раньше меня это расстраивало. Они не были связаны с внешностью, скорее с результатами и ошибкам на выступлениях. Сейчас я осознанно к этому подхожу.

— После завершения карьеры остались ли какие-то проблемы?

— Сначала я восстанавливалась какое-то время в реабилитационном центре, а потом мне пришлось от него лечиться. С питанием достаточно быстро все наладилось, потому что не было стресса. Не было ощущения, что нельзя поправляться на 200 граммов, иначе в зал не пустят. Как только ты понимаешь, что тебе можно немного набрать, привезти в норму метаболизм, режим питания, лечение проходит быстрее.

У меня более-менее спокойные отношения с едой, но все равно есть сложности. Если хочешь съесть сладкое, 10 раз подумаешь, а надо ли, хотя понимаешь, что тебе можно и ничего плохого не случится. Хорошо, что на жизни это никак не сказывается. Иногда раздражают вопросы «а ты покушала?», «а ты наелась?», «а вкусно ли тебе?». Появляется раздражительность, я кушаю, и не трогайте меня. Думаю, это осадок от того, что было. Не уверена, что обычные люди будут так реагировать на подобные вопросы.

— Если оглянуться на твой опыт, все эти мучения оправдались?

— Это никак не оправдалось. Один сплошной минус. Я бы точно изменила в своей карьере только одно: как только заметила проблему, надо было сразу сказать. Но нет, надо было сыграть в героя. Сам вылечусь и все смогу. В итоге только время тянула.

@soldy21

— Замалчивание проблемы усугубляет и личную ситуацию, и опыт других, верно?

— Конечно. Когда ты об этом говоришь, тебе ужасно стыдно, хотя стыдиться нечего. Ты специально этим не заболеешь. Но большинство негативно на это реагируют, осуждают, не понимают. Мне приходило большое количество сообщений от детей и подростков о том, что именно родители их не понимают. Также многие боятся говорить, потому что ожидают негативной реакции, и молчат. Рано или поздно это пройдет, вопрос в том, насколько большой ущерб это принесет организму.

Если мы будем об этом говорить, что есть такая проблема и с ней можно справиться, тогда намного больше людей будут о ней говорить и быстрее справляться. До того, как я с этим столкнулась, не знала и не представляла себе, что такое РПП. Если бы с самого начала было понимание, что это серьезная проблема, то все могло бы обернуться по-другому. А теперь могу помогать другим, видеть это сразу. Я с радостью встречаюсь с детьми, провожу тренировки и мастер-классы и могу там поднимать эту тему. Даже с родителями разговариваю. Это действительно очень важно. Чем больше людей будет говорить, тем меньше будет жертв РПП.

— Какие советы вы можете дать гимнасткам и людям, которые сталкиваются с РПП?

— Все зависит от того, насколько ты примешь себя и свое тело. Все начинается из-за нелюбви к себе и своему внешнему виду. Принять и полюбить себя, не обращать внимания на плохие отзывы и комментарии. Толчком может стать все что угодно. Я много с кем общалась в реабилитационном центре, там была совсем юная девочка, ей просто кто-то сказал, что она немного поправилась, и все. Сейчас дети и подростки бывают резкими на слова, могут и похлеще сказать. Нужно не обращать на это внимания. Уверенность в себе — это главное.

Все это решаемо. Не надо загонять себя плохими мыслями, которые в итоге приводят к перееданию, очищению и голоду. Мой единственный совет — любить и принимать себя.

Подписывайтесь на канал Sport24 в Яндекс.Дзене

«Два года я боролась с булимией, никому не хотела говорить». Откровенное интервью Александры Солдатовой – новости

24 декабря звезда художественной гимнастики, одна из самых популярных и обсуждаемых спортсменок России Александра Солдатова объявила о завершении спортивной карьеры. Спустя пару дней Солдатова пришла в гости в студию tele-sport.ru. Она максимально откровенно пообщалась с Денисом Наливайко, нашим журналистом и комментатором соревнований по художественной гимнастике. После того, что случилось с самой Сашей, она твердо убеждена — о проблемах вроде булимии или расстройстве приема пищи, которые приводят к тяжелым последствиям, надо говорить открыто!

Полное интервью вы можете посмотреть на YouTube-канале Telesport.

— Саш, как дела?

— В двух словах: все прекрасно. У меня много сил. У меня — тьфу-тьфу-тьфу — все хорошо со здоровьем. Настроение и новогоднее, и рабочее. Пока все идеально!

— 24 декабря после участия в шоу «Лед и пламя» ты официально объявила о завершении профессиональной спортивной карьеры. Ты сейчас говоришь, что все нормально, но каково принимать такое решение после 16 лет в большом спорте?

— Это решение не было резким и внезапным. Я год уже не выступаю на международной арене, и у меня было достаточно времени, чтобы подготовиться к этой новости. Но именно принять это было очень сложно. Я долго разговаривала с моими тренерами Ириной Александровной (Винер-Усмановой — прим. tele-sport.ru) и Анной Вячеславовной (Дьяченко — прим. tele-sport.ru), когда и как лучше это сделать, и нужно ли делать это вообще. Ирина Александровна мне говорила: «Давай ты после Олимпиады объявишь? Давай ты объявишь на Гран-при? Ну, давай попозже! Может, вообще все-таки нет?» Но я ответила, что для меня это сложно. Поэтому решение, которое я объявила, сравнимо с тем, когда отрываешь пластырь: лучше это сделать резко, лучше сделать сейчас — и закрыть тему.

— Кстати, Ирина Винер тебя не сдала: мы звонили ей после Второго Международного онлайн-турнира и спрашивали про тебя в надежде, что она прояснит ситуацию и, может быть, сама эту точку поставит. Но нет. «Саша Солдатова серьезно болела, но теперь стоит на пути выздоровления. Если она решится и захочет вернуться, я с удовольствием ей помогу», — ответила Винер. 

— Да-да! Она до последнего говорила мне: «Саша, возвращайся! Я тебя жду, мы тебя ждем, гимнастика тебя ждет!» Но я честно ответила, что сделаю это сейчас. У нас было небольшое противостояние на эту тему, но, в конце концов, моя взяла.

— Долго ли ты сомневалась?

— Долго! Очень долго! Конечно, сложно принимать такое решение резко, поэтому я готовилась к этому. Но представь: я засыпаю, а мне снится чемпионат России, чемпионат мира, Олимпиада… Потом я встречаю каких-то знакомых, которые мне говорят: «Ну что, Токио тебя ждет?» Когда Игры перенесли, мне стали названивать с фразами: «Это для тебя! Это твой шанс!»

Мне правда было тяжело. Очень хотелось, чтобы люди были реалистами: если спортсмен уже целый год не выступает, то, наверное, на то есть свои причины. И на самом деле… Я в первый раз сейчас об этом расскажу: на карантине, когда все тренировались дома, я набрала прекрасную форму. И физически, и морально была в отличном состоянии и в прекрасном весе. Правда, сейчас еще лучше (смеется). Я делала элементы, которые у меня получались, когда находилась на пике формы. Сама себе говорила каждый день, что я готова, что у меня есть все возможности, что надо возвращаться…

А потом как-то просыпаюсь утром, и у меня опять начинаются проблемы со здоровьем. Диагноз говорить не буду, но это были не проблемы с РПП (расстройство приема пищи — прим. ред.). Все это было как знак. Будто жизнь говорит: «Нет, Саш, этот путь для тебя закрыт. Профессиональная карьера уже не для тебя». Да и на данный момент, когда я живу дома, учусь, занимаюсь рабочими делами, возвращение в Новогорск для меня было бы шагом назад.

— Как отреагировала твой тренер Анна Дьяченко, когда ты ей сказала о том, что хочешь завершить карьеру?

— Анна Вячеславовна — очень родной человек для меня. Она меня очень любит, это взаимно. Когда ты человека любишь, то желаешь ему не побед, а банального счастья. Поэтому она мне сказала, чтобы я сама принимала решение, но главное, чтобы я была счастлива и здорова. Она всегда меня поддерживала. 

— В этом году ты открыто говорила, что у тебя РПП, что ты страдаешь от булимии. Как ты призналась тренеру, что у тебя проблемы? В таких ситуация всегда сложнее признаваться кому-то, чем себе.

— Это так и произошло: как только я поняла, что со мной что-то не так, что со мной что-то происходит, я сразу призналась себе, что есть проблема. Но я никому не хотела говорить. На протяжении двух лет я боролась, сама искала какое-то лечение. Потом я призналась себе еще раз, что не могу справиться с этим сама, что мне нужна помощь. Я рассказала самому близкому человеку — Анне Вячеславовне.

И — да, это было сложно. Я молчала два года, я просто не могла… Но мне стало намного легче, когда рассказала, и я быстро встала на путь выздоровления. Сейчас я об этом открыто говорю, потому что я знаю, сколько людей с этим столкнулось. Не передать словами, как мне хочется всем помочь. Но пока ничего не могу сделать… В будущем — надеюсь!

Все что я могу сейчас — рассказывать. После того, как я объявила об этом, мне пришло очень много сообщений с благодарностью от родителей, от девчонок, да даже и от парней, которые с этим сталкиваются. Говорили «спасибо» за то, что освещаю эту проблему, потому что никто не говорит о РПП. Хотя надо.

— Если можно было бы вернуться в прошлое, ты бы призналась раньше?

— Да-да. Я признаю, что моя ошибка в том, что я не сказала раньше. Поэтому сейчас я и выставляю свои посты, и отвечаю в директе: «Начните говорить, не бойтесь!» Мне ежедневно приходят огромные сообщения, которые начинаются с фразы: «Мне некому сказать, я могу доверить это только тебе». А я что могу сделать? Скажите близким.

Понимаю, что где-то становится стыдно. Кажется, что это ненормально. Но это не так. Не бойтесь признаться! Знаю, что это страшно — когда я первый раз объявила это на публику, это было в интервью ТАСС, буквально за 2 минуты до начала эфира я поворачиваюсь к Анне Вячеславовне и говорю: «Я не могу. .. Я не буду… Нет. Я не скажу». У меня чуть ли слезы не лились. Первый шаг было очень тяжело сделать. А сейчас я уже очень спокойно об этом говорю. 

— Как проходило восстановление? Ты работала с психотерапевтом?

— Сперва я приняла решение, что мне надо полностью отдаться процессу восстановления. Очень тяжело было совмещать это со спортом, потому что психологический накал — огромный. С психотерапевтом я на связи уже несколько лет. И я считаю, что это нормально, это здорово. Это даже не столько касается РПП, сколько жизни. Важно было не бросать это: я перепробовала 4-5 психотерапевтов до тех пор, пока я не нашла человека, с которым мне приятно и комфортно.

— Ты в недавнем интервью рассказывала, что когда оказалась в больнице на восстановлении, буквально со входа столкнулась с двумя маленькими гимнастками, которые тебя узнали. Тебе было не тяжело от того, что тебя узнали те, для кого ты являешься кумиром?

— На самом деле, эти девочки мне помогли: они были сильно младше, и мне приходилось держать в себя в руках. Не плакать, показывать им пример, быть для них ролевой моделью. Я понимаю, как им тяжело, а если еще и я дам слабину, то они точно расклеятся. 

— У тебя у самой была какая-то ролевая модель в этот период? 

— Нет.

— А вообще во время твоей спортивной карьеры?

— Нет-нет. «Не сотвори себе кумира», — моя любимая фраза. Единственное, с самого детства я очень любила Алексея Немова (российский гимнаст, 4-кратный олимпийский чемпион — прим. tele-sport.ru). 

— РПП и булимия — очень распространенная проблема в художественной гимнастике. Это спорт, где каждые лишние граммы в теле влияют на выступление. И где с детства можно услышать в самых жестких формах фразы, вроде «тебе надо худеть». Как тогда с этим бороться?

— Я не думаю, что это как-то искоренится. Но, в первую очередь, надо готовить тренеров, чтобы они были аккуратны со словами. К примеру, девочка, которую я встретила в больнице — у нее анорексия. Что случилось: тренер сказала, что надо похудеть. Она начала, втянулась, а дальше все — отказ от еды. Надо, чтобы тренеры были внимательны. Чтобы родители правильно разговаривали с детьми. А то представьте: тренер говорит, что надо худеть, и дома не разрешают есть белый хлеб. Здесь все зависит от взрослых. 

— К сожалению, что РПП, что различные психические расстройства иногда сильно недооцениваются многими людьми. Ты сталкивалась с подобным?

— Когда я боролась с булимией, были случаи, что близкие мне люди не понимали этого и говорили: «Саш, это не болезнь. Просто нормально ешь и все. Это ж так легко». 

View this post on Instagram

A post shared by Alexsandra Soldatova. (@soldy21)

— Ирина Винер сказала, что ты будешь работать тренером. Как ты видишь себя в этой роли?

— Возможно, в будущем я и стану тренером, но не сейчас. Однако я с удовольствием буду приезжать проводить тренировки, мастер-классы. Я чувствую, что во мне заложена миссия передать весь свой опыт детям. Например, вчера (27 декабря — прим. tele-sport.ru) я проводила мастер-класс и попросила у девочек рассказать про свою музыку. И никто ничего не сказал! Про классическую музыку вообще никто ничего не знает!

Как?! Почему все эти дети знают песни из Тик-тока, но никто не знает Моцарта, Бетховена, Чайковского? Это же искусство! Поэтому я даю им задания, чтобы они разобрали свою музыку, придумали какую-то историю. Мне странно, что девочки выступают под музыку и не знают, ни как она называется, ни ее происхождения. Анна Вячеславовна и постановщики меня с детства этому учили: берешь музыку и сначала накладываешь какой-то спектакль, какую-то историю, и только потом уже должен рассказывать с помощью элементов. А не просто делать движения под музыку, которую вы выбрали.

— Тебя называли одной из самых грациозных гимнасток этого века. Ты видишь сейчас кого-то из подрастающих гимнасток, кто мог бы перенять у тебя этот титул?

— Пока нет. Я очень хочу, чтобы эта пластичность не уходила. Это же истинная художественная гимнастика. Девчонки выходят на ковер, делают потрясающе сложные вещи с предметом, но забывают про тело, забывают эти нюансы. 

— Твоя фраза: «В Новогорске друзей нет. И друзей быть не может». При этом гимнастки, которые комментировали различные соревнования со мной на «Телеспорте», говорили, что гимнастика — не балет, что все друг друга поддерживают. Так где правда?

— Во-первых, у всех своя правда. А во-вторых… Смотри, у меня есть две близкие подруги из мира гимнастики, но это все равно не те люди, с которыми можно посидеть и искренне поговорить. Когда ты соперничаешь, какие откровенности могут быть? Но, сразу хочу сказать — у нас нет каких-то историй, как в балете, когда нарочно друг другу устраивают козни. У нас просто сил не хватает — мы тренируемся по 8-10 часов в день, поэтому всегда только поддержка. Это очень приятно, и это, наверное, особенность нашей команды в Новогорске. Но какие-то моменты все равно бывали, да. Помню, как мне хотели подсыпать допинг! (смеется) Но это было очень давно. 

— Какой допинг в гимнастике вообще возможен?

— Разный. Например, чтобы быстрее похудеть, для сил. Ты представь: пахать 10 часов в день. Силы-то нужны! Концентрация, внимательность. Но я точно знаю, что у нас этого нет ничего в сборной. 

— Так тебе подсыпали в итоге-то?

Так случилось, что одна девочка захотела это сделать, а другая, с которой мы были соперницами, меня предупредила. Я в тот момент подумала: «Вау! Ничего себе! Спасибо!» Было очень неожиданно. Поэтому соперничество соперничеством, но мы живем в некой идиллии, потому что правда поддерживаем друг друга. 

— Какое твое выступление, какая твоя программа для тебя же самая любимая?

— Очень любила мяч 2016 года под музыку «Мама».

Любила ленту 2018 года под «Не отрекаются любя».

Я каждый раз, когда делала это упражнение, внутри себя рассказывала историю любви. Мне все время приходилось настраиваться. То есть, если я была слишком веселая и бодрая, то я пыталась себя успокоить, вспоминала какие-то отношения и так далее. Только после этого я вставала и начинала делать. По-другому у меня не получалось.

— Как тебе дался переход в обычную бытовую жизнь?

— Одним словом — кошмар! Тяжело. Так получилось, что из Новогорска я попала в карантин, в четыре стены, выйти нельзя. Но я не растерялась и каждый день до сих пор составляю график дня. Я это очень люблю делать. Прямо по часам! Из-за того, что я привыкла быть все время на ногах, работать и уставать, сейчас я свою жизнь так и строю. Вот сейчас я приехала со спортивной сумкой, потому что после нашего разговора у меня тренировка, потом я еду на танцы, потом у меня учеба, вечером — почитать книгу, может, чуть-чуть посмотреть фильм, ложусь спать, и утром опять все по графику. Я от этого кайфую!

— Есть какие-то у тебя самые нелюбимые бытовые дела?

— Неа. Я с 13 лет живу отдельно от родителей, я очень самостоятельный человек и прекрасно со всем справляюсь. Люблю готовить, люблю убираться, люблю, когда все по линеечке, все четко! 

— Летом этого года ты работала ведущей у нас на «Телеспорте» на онлайн-турнире по берпи. Понравилась ли тебе эта роль? Не планируешь уходить на телевидение?

— Я переживала, для меня это было в новинку, но супер интересно. И я безумно хочу в дальнейшем связать свою жизнь с телевидением. Мне все говорят, что камера меня любит! (смеется) Мне хочется это попробовать. 

— А комментировать гимнастику не хочешь?

— Очень хочу! Мы это обсуждали, я дала полное добро. Но в тот момент не срослось, а вот сейчас, когда я уже официально объявила о завершении карьеры, я могу смело идти комментировать. И это не будет выглядеть странно, мол, почему я комментирую, а не сама там выступаю. Теперь точка поставлена, и я вольна делать, что захочу. Зовите комментировать! Это будет прекрасно! Вы узнаете очень много нюансов и секретиков!

— 2020 год получился очень сложным и глобально, и лично для тебя. Но было ли что-то хорошее?

— Я этот год запомню на всю жизнь. И это связано не только с тем, что случилось с миром, но и конкретно со мной. Однако этот год сделал меня намного взрослее и сильнее благодаря тем препятствиям, которые я проходила в этом году. И я очень этому рада! 

Денис Наливайко, tele-sport.ru

tele-sport.ru

Meta (Facebook, Instagram) признаны в России экстремистскими организациями

Александр Скарсгард, Николас Браун в документальном фильме сейчас! Premiere

Много лет назад в интервью Entertainment Weekly Джон Мулани рассказал о своем давнем увлечении Burden of Dreams. Документальный фильм Леса Бланка 1982 года рассказывает о причудливой и хаотичной постановке Вернера Херцога « Фитцкарральдо », рассказывая о том, как немецкий автор противостоит своей непостоянной звезде Клаусу Кински и пытается перевезти настоящий пароход через гору в Перу. Это душераздирающий и откровенно сумасшедший портрет творческого процесса, и в то время Мулани назвал этот документальный фильм «одной вещью, от которой я никогда не устаю». «Это напряженно и увлекательно, потому что съемочная группа находится в ужасном затруднительном положении, но по сути это весело, потому что это затруднительное положение, в которое они себя поставили», — сказал он в 2020 году. «Никто не просил их делать это».

Теперь Мулани переносит эту одержимость на экран. Комик написал «Солдат иллюзий», двухсерийную премьеру документального фильма Now! сезон 4 (или, как его называют в сериале, 53 сезон). Это необычное шоу IFC, которое по-прежнему ведет Хелен Миррен, стало культовым благодаря своим тщательно продуманным документальным пародиям, высмеивающим все, от Grey Gardens до Original Cast Album: Company .

«Солдат иллюзий» не является исключением, после известного немецкого режиссера Райнера Вольца (которого играет Александр Скарсгард), который пытается одновременно снимать два проекта. Один из них — документальный фильм о далеких людях, живущих в вымышленных российских горах Улар. Другой, снятый в том же месте, — походный 19Ситком 80-х под названием Bachelor Nanny.

В результате получился абсурдный час телевидения, после которого напряженный Райнер сталкивается со своей эгоистичной звездой (Август Диль) и пытается перевезти живую студийную аудиторию из пригорода Калифорнии в отдаленные горы России. Коллега Скарсгарда по фильму « Наследие » Николас Браун также предстает в образе вымытого актера ситкома по имени Кевин Баттерман, который просто счастлив получить работу, даже если это означает жить и работать в глуши.

До Теперь документальный фильм! Премьера «» состоялась 19 октября, EW встретился со Скарсгардом и Брауном, чтобы рассказать об их игривой пародии на « Бремя мечты» и об опасностях съемок в валлийской шахте.

Документальный фильм

Александр Скарсгард в фильме «Документальный фильм!»

| Предоставлено: Уилл Робсон-Скотт/Broadway Video/IFC/AMC

ENTERTAINMENT WEEKLY: Как вы, ребята, оказались в этом замешаны? Каким было поле?

НИКОЛАС БРАУН: Я получил электронное письмо от Джона Мулани, и я подумал: «О, это интересное электронное письмо, которое я получил сегодня в старом почтовом ящике». Он протянул руку и сказал: «Я написал эту вещь, и мы бы хотели, чтобы вы присоединились к нам, и это в Уэльсе». Он приложил [сценарий], и я подумал, что это одна из самых удивительных вещей, которые я когда-либо читал. Я подумал, что это просто невероятный текст. Я не знал всех документальных фильмов Вернера, но знал несколько, и все намеки на вещи были действительно впечатляющими. И я немного люблю трахаться в мире ситкомов. Не то, чтобы они не были хорошими! Но иногда они являются хорошей мишенью. Я сделал их сам.

АЛЕКСАНДР СКАРСГАРД: Я также получил электронное письмо от Джона Мулани. Я видел кучу серий из предыдущих сезонов. Я был большим поклонником Джона Мулани, а также всей банды, стоящей за шоу: Фреда Армисена, Сета Мейерса, Билла Хейдера и чертова Лорна Майклза. Я имею в виду, мы говорим о каких-то комедийных легендах. Итак, когда я получил электронное письмо, я уже был заинтересован, а затем, читая его, я просто умирал со смеху. Это было так хорошо написано и такая сумасшедшая концепция.

Я люблю Вернера Херцога, и я люблю Бремя мечты, документальный фильм, на котором основан этот фильм. Он такой интенсивный и такой эксцентричный. Мне нравится, как он говорит о природе и дикой природе, насколько это жестоко. Он говорит что-то вроде: [ использует немецкий акцент ] «Птицы не поют. Они кричат ​​от боли». Весь его взгляд на мир был таким мрачным и искаженным, и я знаю, через что он прошел, снимая Фицкарральдо, и Агирре, Гнев Божий , и насколько безумными были эти проекты. Итак, в сериале мой персонаж свободно — свободно — по мотивам Вернера Херцога.

BRAUN: Очень свободно. Почти ничего общего с Вернером.

СКАРСГАРД: [ Смеется ] Нет. Но мне нравится сочетание того, что он снимает очень вдохновленный Вернером Херцогом документальный фильм о кочевом народе на востоке России, но одновременно он также снимается в ситкоме CBS с тремя камерами под названием Bachelor Nanny.

У вас получилась очень хорошая пародия на Вернера Херцога. Как вы хотели подойти к этой его пародийной версии?

СКАРСГАРД: Была возможность поиграть с разными образами, потому что у нас есть воспоминания о 60-х, когда он встретил персонажа, вдохновленного Клаусом Кински, воспоминания о том, как они играли очень, очень претенциозный и эзотерический театр в те дни. . Затем у вас есть вещи из 70-х или 80-х, а затем современные дни, когда он стар. Так что это была возможность состариться примерно на 50 лет за две недели.

Я попытался запечатлеть немного физической формы Вернера, что было очень весело. А также интенсивность. Когда они были в джунглях, когда пытались тащить массивный корабль вверх и вниз по горе, люди получили ранения. Это был просто хаос. Но он сделал это, потому что чувствовал, что для искусства очень важно подтолкнуть себя. В нашем шоу у нас есть бильярдный стол, который им нужно поднимать и спускать с горы для набора из Холостяцкая няня — , потому что холостяку нужен бильярдный стол в его холостяцкой квартире. [ Смеется ]

Так что я хотел сделать что-то глупое — я имею в виду, что они пытаются перевезти бильярдный стол для съемок ситкома CBS в горах Улар — но сыграть это с искренностью и интенсивностью, как Вернер чувствовал бы об этом. Но это бильярдный стол.

Документальный фильм

Николас Браун в фильме «Документальный фильм!»

| Предоставлено: Уилл Робсон-Скотт/Broadway Video/IFC/AMC

Ник, ты играешь Кевина Баттермана, бывшего ребенка-звезду, ставшего актером ситкома. Что вас взволновало в игре в этом мире?

БРАУН: Его имя. Это было главное.

СКАРСГАРД: Кроме того, Ник, спасибо за предысторию, которую ты придумал для мистера Баттермана.

БРАУН: Спасибо. Я не уверен, откуда это взялось, но мысль заключалась в том, что мистер Баттерман был ребёнком-звездой в каком-то семейном шоу вроде 9.0003 Семья Брейди или что-то в этом роде. Он какое-то время был без работы, и так случается, что иногда эти дети оказываются в какой-то колее. Я думаю, что он оказался в странном месте в своей жизни. Похоже, он много ходит в порнокинотеатры и сидит там в темноте с незнакомцами. Я просто подумал, что, может быть, он был ранен каким-то продюсерским прикосновением в тот день, так что это был шанс выздороветь без каких-либо жутких продюсеров и, возможно, стать своим собственным уродом. Так что это не сильно повлияло, что, вероятно, хорошо, потому что это довольно болезненная предыстория.

СКАРСГАРД: Но это действительно сказалось на твоем выступлении, Ник.

БРАУН: Да. Я пытался привнести много травм в роль и в каждую сцену. Каждая строка.

СКАРСГАРД: Глядя на это, вы можете увидеть это в своих глазах за этой красивой улыбкой. Там какая-то грусть.

Холостяцкая няня — такая восхитительно глупая предпосылка. Вам было весело погрузиться в этот дурацкий мир ситкомов 80-х?

СКАРСГАРД: О да. Я имею в виду, я вырос в 80-х, поэтому я вырос, наблюдая за , Альфом и прочей классикой.

БРАУН: Я провел два года в 80-х живым, так что я не слишком много пережил 80-е. Но я скажу, что мне очень понравилась кефаль, которую мне дали, которая казалась довольно периодической. Я не ношу много париков, поэтому немного колебалась. Но как только я увидела волосы вдоль шеи в сочетании с какой-то одеждой, я подумала, что это круто. Это хороший вид.

SKARSGARD: Другой аспект, которым люди больше не занимаются, — это съемки комедий положений перед живой аудиторией. Им нужна была действительно хорошая аудитория, чтобы посмеяться, когда Кевин Баттерман приземлился на этих шутников, а лучшая тестовая аудитория находится в Вудленд-Хиллз, Калифорния. Это важный проект, Бакалавр Няня, , и они много вложили в него. Так, они вывозили публику из Вудленд-Хиллз, штат Калифорния, на самолеты восточной России. Затем им пришлось бы пройти через горы, чтобы посидеть в аудитории на открытом воздухе и посмотреть на это. У вас должна быть действительно хорошая аудитория, которая действительно ценит своевременность шуток Баттермана.

BRAUN: А также англоязычный. В противном случае шутки могут не попасть из-за языкового барьера.

СКАРСГАРД: К сожалению, некоторые из них не дожили. Но в целом, я бы сказал, что смех, который мы получили, того стоил.

БРАУН: Да, было удивительно, что все эти пожилые люди смогли спуститься с горы, не упав.

СКАРСГАРД: Многие из них так и не вернулись, к сожалению. Пусть они покоятся с миром. Но тем не менее, это, пожалуй, самая большая тестовая аудитория. И я думаю, это видно, когда вы видите конечный результат. Холостяцкая няня, хороший ситком.

Документальное сейчас

Александр Скарсгард в роли старшего Райнера Вольца в фильме «Документальное сейчас!»

| Предоставлено: Уилл Робсон-Скотт/Broadway Video/IFC/AMC

Какой день на съемочной площадке вам запомнился больше всего?

СКАРСГАРД: Мы снимали в Уэльсе, я считаю, что это самая большая сланцевая шахта в мире. Судя по всему, это как 90 миль просто туннеля. Это был совершенно невероятный опыт. Это было визуально ошеломляюще, но также и немного пугающе, потому что они, по сути, говорили: «Если ты повернешь не за тот угол, когда попытаешься выбраться отсюда, мы никогда тебя не найдем. Из-за акустики туннелей мы «Я никогда не услышу, как ты кричишь. Как только ты свернешь не за тот угол, станет кромешной тьмой. Ты не сможешь найти выход, и ты умрешь там с голоду. Ладно, теперь иди на съемочную площадку, получай удовольствие и стреляй во все день!» [ Laughs ] Так что это был довольно интенсивный опыт, чтобы попытаться шутить и быть забавным, зная, что я в 15 футах от верной смерти.

БРАУН: Алекс уходил в обед на поиски туннелей. Это было тяжело для производства, потому что им пришлось преследовать его. Они будут держать P.A. всегда с ним, потому что они знали, что он хочет исследовать, а это огромная страховая ответственность.

СКАРСГАРД: Я все еще был в образе. Я не хотел видеть человеческие лица. Мне нужно было побыть одному. Ты работал со мной много раз, Ник. Ты же знаешь, мне не нравятся человеческие лица, когда я работаю.

БРАУН: Наследие , Я слышал в прошлом сезоне, что он заставил Кирана [Калкина] надеть сумку на лицо, когда снимал с ним сцену.

СКАРСГАРД: Я немного переборщил с Брайаном Коксом, потому что однажды он встретился глазами. Я врезался в него. Но это мой процесс. Пожалуйста, уважайте это.

БРАУН: Все дело в работе с персонажами. Было удивительно наблюдать за тем, что он делал — изнутри бумажного пакета.

СКАРСГАРД: Не хочу кричать в свой собственный рог, но я думаю, что когда люди посмотрят шоу, оно окупится. Они понимают: «Хорошо, возможно, с ним было немного сложно работать. Из-за него уволили половину команды. Он никому не позволял смотреть в глаза. Но, Боже мой, это потрясающее выступление». [ Смеется ]

БРАУН: А если серьезно, у меня был момент, когда мы снимали первую сцену, где Баттерман входит в съемочную площадку, а там присутствует Бакалавр Брайан. Шел дождь. Мы в сланцевой шахте. Мы на бутафорской съемочной площадке с юртами, из которых идет дым. А на съемочной площадке ситкома буквально лужи. Это было довольно безумно. Они действительно хорошо поработали над тем, чтобы все выглядело как в ситкоме. Потому что, как я уже сказал, я сделал это. Я профессионал. Алекс тоже видел, что у меня большой опыт.

СКАРСГАРД: Это определенно было не первое ваше родео.

БРАУН: Ни мое второе или третье родео. [ Laughs ] Но это было довольно удивительно, играть под проливным дождем, притворяясь, что ты в этом ужасном ситкоме и шутишь ужасно плохо. Это было что-то особенное. Я не знаю, буду ли я когда-нибудь делать это снова.

Это интервью было отредактировано для обеспечения большей длины и ясности.

Документальный фильм сейчас! возвращается 19 октябряна IFC и AMC+.

Подпишитесь на бесплатную ежедневную рассылку Entertainment Weekly , чтобы получать последние теленовости, эксклюзивные первые кадры, обзоры, обзоры, интервью с любимыми звездами и многое другое.

Связанный контент:

Документальный фильм сейчас!

Солдат из Африки хочет создать систему здравоохранения для армии | Артикул

FORT LEAVENWORTH, Kan. — Для сержанта. Александр Амоа, свое первое пребывание в США, напомнил сцену из диснеевского фильма 1993 года «Крутые пробежки».

«Впервые в США я приземлился в аэропорту имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке в январе, — сказал Амоа. «В моей голове я думал о самом холодном времени в Гане, поэтому у меня было только две рубашки с длинными рукавами. Я вернулся в аэропорт, как только открыл дверь. Я никогда раньше не был в такой холодной погоде. У нас в Гане только лето и весна. Погода сильно изменилась».

Амоа иммигрировал в США в 2013 году из Ганы, небольшой страны на атлантическом побережье Африки. Население Ганы составляет около 31 миллиона человек. Агломерация самого Нью-Йорка составляет более половины этой суммы.

Амоа прибыл в США в рамках программы электронной визы для представителей разнообразия. Закон об иммиграции 1990 г. учредил Программу виз для представителей различных национальностей, в соответствии с которой в ежегодной лотерее будет разыгрываться 55 000 иммиграционных виз. Лотерея направлена ​​​​на диверсификацию иммигрантского населения в Соединенных Штатах путем отбора заявителей в основном из стран с низким уровнем иммиграции в Соединенные Штаты в предыдущие пять лет.

«Однажды по дороге в церковь я увидел группу людей, собирающих заявки на участие в программе, — сказал Амоа. «Я впервые услышал о программе. Я сначала подумал, что это мошенничество. Мой друг ввел свою информацию, и мой друг убедил меня сделать заявление. Примерно через три-четыре месяца пришли результаты отбора, и меня выбрали. Я не поверил. Вы просто не можете попасть в США так просто».

После выбора Амоа должен был отправиться в посольство США в столице Ганы Аккре. Он прошел медицинский осмотр и собеседование, где чиновники убедились, что он может говорить и писать по-английски.

«Я не верил, что это правда, пока не получил визу, — сказал он. «Я приехал в США всего через несколько недель».

Он принял тяжелое решение приехать без жены и новорожденной дочери. Ему нужно было приехать и посмотреть, как обстоят дела, обустроиться и найти жилье, прежде чем привезти свою семью. Он попал в вербовочную службу армии США и поступил на военную службу в ноябре 2013 года.

«Когда я приехал сюда, мне пришлось зарегистрироваться на выборочную службу, — сказал Амоа. «Я уже проходил национальную службу в Гане. Вот где после окончания школы вы работаете в государственном учреждении в течение 12 месяцев, чтобы получить опыт. Я пошел в армию, много работал, а затем смог подать документы, чтобы привезти жену и дочь из Ганы».

Амоа теперь специалист по автоматизированной логистике, в настоящее время прикомандированный к 15-й бригаде военной полиции, базирующейся в Форт-Ливенворт.

«Когда я увидел рекрутера, он сказал мне, что есть определенные вакансии, недоступные для тех, кто не является гражданином США», — сказал Амоа. «Я выбрал эту военную профессиональную специальность, потому что я думал, что она хорошо подходит для гражданского мира, и я думал, что возможности, которые предлагает эта работа, были интересными».

Его основной обязанностью на текущей работе является тренировочная комната унтер-офицера.

«Я планирую ежегодное обучение, чтобы удостовериться, что весь персонал проходит свое обучение», — сказал он. «Я также иногда провожу занятия».

У Амоа высокие карьерные цели, но он верит, что сможет их достичь. Он получил степень магистра в области управления здравоохранением в 2019 году и начал свою докторскую степень в области управления здравоохранением в марте этого года. В конечном итоге он планирует сменить свою военную специальность на управление здравоохранением, и его только что выбрали в школу кандидатов в офицеры. Он надеется стать одним из высших руководителей системы здравоохранения в армии.