Валерий Зелепукин: «Моисеев как-то сказал мне: «Возьми себе фамилию Дубарезов»

Обладатель Кубка Стэнли в составе «Нью-Джерси», а ныне генеральный менеджер «Северстали» Валерий Зелепукин в большом интервью «БИЗНЕС Online» вспомнил о жуткой травме глаза, рассказал о добром Бобби Кларке, фанатичном Викторе Тихонове и молодом Данисе Зарипове.

Валерий Зелепукин / Фото: официальный сайт «Северстали», severstalclub.ru

«НЕПОНЯТНО, ПОЧЕМУ «СЕВЕРСТАЛЬ» В СПИСКЕ НА СОКРАЩЕНИЕ»

– Валерий Михайлович, «Северсталь», по сравнению с прошлым сезоном, до последнего борется за плей-офф. Что изменилось?

– Мне трудно судить. Этот вопрос нужно адресовать людям, которые работали в клубе в прошлом сезоне. Наверное, они увидят разницу. Я особых изменений не вижу, поскольку работаю в команде с марта 2017 года – первый сезон.

– Команда занимает 9-е место в конференции, но вам ещё играть со СКА и ЦСКА. Как вы оцениваете шансы на попадание в плей-офф?

– Разница между нашими конкурентами состоит в том, что они смогли обыграть СКА и ЦСКА, а мы – нет. Но всё в наших руках. Будем ли мы болеть за «Спартак» в матче с «Динамо»? Мы рассчитываем на собственные силы. Да, конечно, мы следим, как играют наши конкуренты. Но у нас больше концентрации на нашу работу и игру.

– Почему «Северсталь», несмотря на все положительные моменты, играет крайне нестабильно?

– Если посмотреть на Западную конференцию, то ни одна из команд не смогла избежать спадов. Наш чемпионат стал интереснее тем, что сейчас любая команда может обыграть любую. Посмотрите, как во второй половине сезона играет рижское «Динамо», сколько она преподнесла сюрпризов. «Спартак» и «Сочи» обыгрывали СКА и так далее. В этом прелесть нашего чемпионата. Конкуренция в этом сезоне однозначно стала выше.

– Но всё-таки любое поражение СКА это, скорее, исключение. ..

– Ну, давайте возьмём команды от «Йокерита» и дальше пойдём вниз. Я говорю про основную массу команд в этом плане. Мы дома обыграли «Сочи», потом сочинский клуб победил нас на своём льду, мы дома победили «Торпедо». Лига стала намного ровнее.

– Реально ли другим командам оказать конкуренцию СКА в плей-офф?

– Конечно. На бумаге они могут быть сильнее всех, но, когда ты выходишь на игру, там происходят вещи, которые не поддаются какому-то логическому анализу. Игроки оказались не в форме, было непонятное судейство – много элементов могут повлиять на исход матча. Надо играть и бороться.

– Были сообщения, что «Лада», «Югра» и «Северсталь» находятся на трёх последних местах в специальном рейтинге КХЛ, согласно которому будет производится сокращение лиги. Не боитесь исключения «Северстали» из КХЛ?

– Вы знаете, я сам игрокам советовал и рекомендовал не смотреть на эти рейтинги, а больше времени уделять своим профессиональным обязанностям, спортивным аспектам. Для меня самый простой рейтинг это когда команда показывает хороший результат, зрелищный хоккей, а люди ходят на стадион. И если в начале сезона у нас трибуны заполнялись наполовину, то ближе к концу чемпионата уже были аншлаги.

– Маркетинг клуба настолько хорошо сработал?

– Всё вместе. Команда даёт результат, ребята доказали, что они бьются в каждой игре и могут вытягивать игры даже после счета 0:2, 1:3. Если команда будет играть безвольно, никакой маркетинг не поможет. Хотя, безусловно, маркетинговый отдел внёс свою лепту в увеличение посещаемости. Болельщики у арены просят лишний билетик, ещё на полчаса остаются после хоккея посмотреть шоу Юлиуса Гудачека и наблюдают за этим с открытыми ртами. Считаю, что именно это самый главный показатель для клубов. Плюс у «Северстали» стабильная финансовая ситуация, никаких задержек по зарплатам. Можно сделать тысячу рейтингов, но если команда финансово неустойчивая, деньги не платятся в клубе, то, мне кажется, о рейтингах говорить не стоит. Пускай у «Северстали» не самые большие зарплаты в лиге, но те обязательства, которые взяло на себя руководство, на сто процентов выполняются.

– Почему же «Северсталь» фигурирует в этом списке?

– Для меня это непонятно, так как в спортивном и маркетинговом плане клуб стоит очень крепко на ногах. Я бы внёс «Северсталь» в 5 — 7 лучших клубов по состоятельности в этом отношении. На официальных собраниях КХЛ эта тема не поднималась. Но моя позиция, повторюсь, состоит в том, что надо больше концентрироваться на своей работе. Об этом я и ребятам говорю. Мы спокойно работаем, готовимся к играм. А повлиять на то, что будет с клубом, я не могу. У нас есть люди, которые занимаются этим вопросом и пытаются найти контакт с КХЛ в этом плане. Каждый должен заниматься своим делом.

«У КАГАРЛИЦКОГО ОЧЕНЬ ВЫСОКИЙ ХОККЕЙНЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ»

Дмитрий Кагарлицкий / Фото: официальный сайт «Северстали», severstalclub.ru

– Нападающий «Северстали» Дмитрий Кагарлицкий в этом сезоне играет очень ярко. В чём вы видите его сильные стороны?

– У Димы очень высокий хоккейный интеллект, техническое оснащение на высоком уровне. Также не надо забывать, что он капитан команды. Он часто выступает в качестве посредника, которые доносит идеи от тренерского штаба до ребят. Дима – хороший мотиватор. В раздевалке он всегда поддерживает всех, не глядя на имена, заслуги. Его сила, наверное, состоит в том, что он разносторонний спортсмен, человек и лидер.

– Странно, что он до сих пор не играет в ЦСКА, «Ак Барсе» или других топ-клубах…

– На мой взгляд, Кагарлицкий мог бы заиграть не только в топ-клубах КХЛ, но и в НХЛ. По всем своим качествам, думаю, он смог бы показать себя и в Северной Америке. Но это его выбор, где играть.

– Кагарлицкий заслуживает места в сборной России?

– Сто процентов. И мы рекомендуем его, если нас спрашивают. Его вызывали на сборы, смотрели.

– В составе сборной России на Олимпиаду всего два игрока не из ЦСКА или СКА. ..

– Меня это не удивляет. Я вырос в СССР, где базовой командой сборной был ЦСКА. Я сам играл в четвёртой пятёрке армейцев и сам видел, как три звена клуба уезжали на сборы со сборной, и нас оставалось всего десять человек в команде.

– Перед возвращением Шипачёва из НХЛ в раздевалке клуба появился свитер с фамилией Вадима. Тогда вы реально задумывались о его возвращении в Череповец?

– Там всё было немного по-другому. Мы контактировали с его агентом на тему его возвращения в «Северсталь», но Вадим очень профессионально себя повёл, дав понять, что деньги для него не играют большой роли и отметив, что хотел бы продолжать свою карьеру в СКА, чтобы поехать на Олимпиаду. Человека можно понять. Он свои спортивные достижения и развитие ставит выше. А так мы, конечно, хотели бы, чтобы Вадим играл за «Северсталь». А свитер – наверное, это была шутка. У нас шутников в клубе много работает.

– Получается, сумму контракта Шипачёва с «Северсталью» даже не обговаривали?

– До суммы не дошли. Он не стал делать как обычно делают: мол, давайте посмотрим, сколько, чего, какие условия. Шипачёв отнесся с уважением к своем родному клубу, сразу рассказав о своих приоритетах. Мы, как бывшие спортсмены, его прекрасно поняли и пожелали ему удачи в СКА и на Олимпиаде.

Вадим Шипачёв / Фото: официальный сайт СКА, ska.ru

– Вы недолго были исполняющим обязанности главного тренера новокузнецкого «Металлурга» в 2014 году. Не тянет ли вас с тех пор на тренерскую работу?

– В этом сезоне всё было так построено, что я присутствовал при всех тренерских обсуждениях по игре, тактике и так далее. Поэтому чувствовал, что нахожусь с тренерским штабом в очень плотном контакте и на одной волне. Но у меня нет желания полностью уйти в тренерскую работу. У меня был такой большой объём работы в этом сезоне, что и этого хватало.

– Много ли с вами в хоккейном плане советуется Александр Гулявцев?

– Мы очень много разговариваем с ним. Но решение по игре, выборе состава, тактике сто процентов за главным тренером. Я могу сказать только своё мнение, но окончательное решение уже за тренерским штабом.

– Судьба тренерского штаба зависит от попадания в плей-офф?

– Ещё рано что-либо обсуждать по тренерскому составу и игрокам. Нас ждёт большой промежуток работы и всё может ещё повернуться как в одну сторону, так и в другую. Все выводы будут сделаны по итогам сезона, который закончится через три месяца. Дождёмся конечного результата и от него будем отталкиваться.

– Но в целом вы довольны работой Гулявцева?

– Конечно. Исходя из проделанной работы за этот год, можно с уверенностью сказать, что в его работе гораздо больше плюсов, чем минусов. Он смог сплотить команду, привить ей характер – «Северсталь» одержала много волевых побед.

«БЫЛ В ШОКЕ, КОГДА ПОСЕЛИЛИ СО СТИВЕНСОМ»

– Перейдем к вашей игровой карьере. В 1991 году вы уехали в «Нью-Джерси». Что вас больше всего удивило?

– Сама лига, системная организация клубов: расписание почти на весь сезон. Ты заранее знаешь, когда у тебя вылет, прилёт, в какой гостинице ты живёшь. Это первое, что бросилось в глаза.

– Язык знали?

– В школе я учил немецкий язык, так что приехал практически с нулевым уровнем английского. Слава Богу в команде тогда играли русские хоккеисты: Касатонов, Фетисов, Семак. В то время в СССР воспитывали коллективную поддержку, это было у нас в крови. Мне соотечественники оказывали колоссальную поддержку. После моего приезда сразу пригласили на ужин, с их семьями познакомился. А что касается английского языка, то с помощью ребят потихоньку осваивал.

– Поселили с кем-то из своих?

– Нет, со Скоттом Стивенсом. Представляете, я прихожу без языка в «Нью-Джерси», и меня селят в гостиницу в один номер с ним. Сложно описать мои ощущения, когда я узнал, что буду жить вместе с такой звездой. Кто такой я, а кто – он? А я прихожу в номер, и мне Стивенс говорит: «Валера, извини, я с тобой не смогу сегодня на ужин сходить. Давай иди с ребятами вместе. У меня агент здесь в городе, и я не могу тебе уделить внимание, как-то тебя поддержать». Я вообще в шоке после этих слов находился: звезда так с каким-то мальчиком разговаривает. Стивенс оказался простым человеком, у него прекрасные родители. Как я понял, они родом из Словакии.

– Казусы в Северной Америке с вами случались?

– Еще до приезда в НХЛ. Помню, когда мы ездили на суперсерию с ЦСКА, у меня были проблемы с краном с водой. Я его просто не мог открыть. Пришёл на общекомандный завтрак неумытый и говорю ребятам: «Что-то, кажется, у них в Америке воды нет». Мне отвечают: «А ты не пробовал кран по-другому повернуть?». Там нужно было их поднимать, в сторону отводить. Тогда это было вне зоны моего понимания, поэтому возник такой смешной случай.

– Вы играли в «Нью-Джерси» со многими русскими, в частности с уфимцем Александром Семаком. Каким он вам запомнился?

– Я и сейчас с ним продолжаю общаться. Он мне запомнился спокойным и рассудительным, таким он и остался.

– Был ли Семак звездой в «Нью-Джерси»?

– Конечно. Он постоянно был первым или вторым игроком клуба по очкам, лидером команды.

– Из команды больше всего с ним общались?

– Нас с ним часто селили вместе в номере во время выездов. А так мы в команде общались со всеми. Я не видел там каких-то предвзятых отношений по национальному признаку: неважно было, кто ты – русский или нет. Видимо, за «Нью-Джерси» выступали хорошие люди. Но с соотечественниками общался больше – Фетисовым, Касатоновым, Семаком.

Зелепукин в составе «Нью-Джерси» в сезоне 1996/97. Фото: Rick Stewart, gettyimages.com

– Как русские развлекались в «Нью-Джерси»?

– Конечно, мы вместе выбирались с ребятами в разные места, там рядом с нами был Брайтон-Бич, в основном туда. Если появлялись выходные, могли и в баню сходить.

– Посещали другие виды спорта?

– Мы играли в одном дворце с баскетболистами «Нью-Джерси Нетс», у нас даже раздевалки были рядом друг с другом, мы видели их тренировки. Также стадион команды по американскому футболу «Джайентс» находился в нашем комплексе. Если возникала возможность, то ходили и поддерживали своих. В команде между собой даже ставили на игры по американскому футболу, баскетболу.

– Вы выигрывали?

– Редко. Хоккеисты-американцы в этом деле больше разбирались.

«ИЗ ГЛАЗА ТЕКЛА КРОВЬ, Я НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЛ…»

– Помните следующее утро после победы в Кубке Стэнли?

– Я проснулся и у меня было внутреннее опустошение – в голове, в теле. С одной стороны, еще вчера ты был хоккейным королем, с другой – теперь нужно искать новую мотивацию.

– Нашли?

– Да. Многие говорят, что победы для спортсменов, как наркотик. Это действительно так. Мне тоже хотелось снова побеждать и испытать это невероятное чувство.

– Но до победы в Кубке Стэнли с вами случился неприятный эпизод – собственный защитник попал на тренировке клюшкой в глаз. Страшно было?

– Конечно. Я даже видеть ничего не мог. Всё было залито кровью. Я вообще тогда не понимал, что случилось. Всё распухло, из глаза текла кровь.

– Жуть.

– Сначала казалось, что серьезных последствий не будет: думали, что ушиб, небольшое повреждение. После недели лечения поняли, что всё намного серьёзнее. Общался со многими специалистами, профессорами. Один вообще сказал, что будет частичная потеря зрения. Конечно, для любого человека это трагедия. Но потом мне сделали несколько операций и зрение, слава Богу, вернулось. Мне попался хороший врач, который мне сразу сказал: «Ты должен верить в полное восстановление зрения. Всё будет нормально». Он как раз вселил в меня надежду. Он сделал мне несколько операций, после которых зрение почти полностью вернулось.

– Лу Ламорелло в момент вашей травмы заявил, что даже если вы не сможете играть, вам будет предоставлена работа в клубе. Какие ещё истории вспоминаются из взаимоотношений с ним?

– С моей точки зрения, Ламорелло – фанатик своего дела, он работал по 24 часа в сутки. В любое время ему можно было позвонить и решить свой вопрос, даже если из России в Америку в пять утра по их времени его набрать. Спрашиваешь: «Ничего, не поздно? Не разбудил?». Он на это всегда отвечал: «Я не сплю, работаю». Мы между собой в команде даже смеялись: «Когда он спит-то вообще?». Так что Лу запомнился своей сумасшедшей работоспобностью. Когда я только приходил в «Нью-Джерси», нашу команду называли мультяшной, cмешной. У нас была на тот момент очень «сырая» команда, которая часто проигрывала с крупным счётом. Например, 1:10. Но с Ламорелло команда стала легендой, три Кубка Стэнли с ним выиграла в течение 10 лет.

– Отправить вас на два месяца в фарм-клуб, где не было ни одного русского – мудрый шаг со стороны Ламорелло?

– Конечно. Я увидел жизнь фарм-клубов, когда ты постоянно ездишь на автобусах. В бытовом плане там не очень комфортно, очень большая разница с НХЛ. И перед тобой стоит выбор: ты хочешь навсегда остаться в фарм-клубе или подняться наверх? Для меня, как и многих других, игра в АХЛ стала большой школой.

– Вас как-то приободрили перед отправкой в АХЛ?

– Я приехал в «Нью-Джерси» прямо перед началом сезона и полностью пропустил тренировочный лагерь. К моменту моего приезда состав уже был сформирован. И мне просто сказали: «Собирайся. Вы ещё с одним парнем на небольшое время едете в фарм-клуб». По большому счёту, никто ничего не объяснял. Но, думаю, что мне пошёл на пользу период выступления за фарм.

– Вы в НХЛ поработали со многими тренерами, в частности с Хербом Бруксом. С кем из тренеров вам комфортнее всего работалось?

– На этот вопрос тяжело ответить. На протяжении почти всей карьеры я находил нормальный контакт с любым тренерским штабом. Я по жизни не конфликтный человек и старался играть по заданию. Серьёзных конфликтов у меня ни с кем не было. Я старался понять тренерскую непростую долю. Многим хоккеистам кажется, что это лёгкая работа, но это не так. Слава Богу, мне в НХЛ попадались нормальные и адекватные люди в тренерском штабе.

– А что вспоминается из взаимоотношений с Виктором Тихоновым в ЦСКА?

– Его фанатическая работа. Я его вообще не видел отдыхающим, он постоянно работал. В автобусе ехали, а Тихонов всё время писал какие-то записки. На базу приехали, а он пообедал и, например, уходил снег чистить. Он был предан хоккею и делу на сто процентов. Очень многому у него научился. Его собрания по тактике мне очень сильно помогли. На одном багаже наших советских тренеров можно сейчас работать и быть успешным тренером и менеджером, потому что у них были колоссальные знания в плане понимания хоккея. Конечно, новинки в хоккей приходят, но базовые вещи всё равно остаются. Не надо о них забывать. А в ЦСКА я тогда ходил с открытым ртом. Мне было 18 — 19 лет. Меня окружали неоднократные олимпийские чемпионы, чемпионы мира. Задавался вопросом: куда я попал? Старался прислушиваться к старшим ребятам, чему-то научиться.

Зелепукин на чемпионате мира-2004. Фото: Sean Gallup, gettyimages.com

«ОЖИДАЛ УВИДЕТЬ МАНЬЯКА, НО КЛАРК ОКАЗАЛСЯ ДОБРЯКОМ»

– Вашим генеральным менеджером в «Филадельфии» был Бобби Кларк. Вы говорили, что он мог предложить игроку спор на 20 долларов на исход матча.

– Да, это касалось матча молодежных сборных России и Канады. Он мне предложил поставить, и я согласился. Кто выиграл? Я даже не помню, как тот матч завершился. Можно вообще поднять вопрос, рассчитался ли он за ту игру и посчитать всё с процентами (смеётся). Кларка весь мир знает по суперсерии, кто-то говорит, что он ногу Харламову специально сломал. Знакомясь с человеком под таким прессом, ожидаешь увидеть перед собой маньяка, а оказалось, что он – добрейшей души человек. Всегда проявлял ко мне внимание, заботу. Спрашивал: «У тебя всё хорошо? Устроился уже?». Меня это удивило.

– Вы в разговорах с Кларком вспоминали про Харламова?

– Я несколько раз ему что-то на эту тему пытался сказать, но он всё время с улыбкой отходил от этого вопроса, посмеивался по-доброму. Кларк с уважением относится к нашим хоккеистам, которые играли в суперсерии, и многих помнит. У Кларка две истории: во время игровой карьеры он чуть ли не людей ел, а во время знакомства с ним я понял, что он нормальный и адекватный человек.

– В середине сезона 2000/01 вы впервые за девять лет отправились в фарм-клуб «Чикаго» и в НХЛ больше не провели ни одного матча. Почему?

– Скорее всего, время пришло и к тому моменту я исчерпал себя для НХЛ. Там конкуренция была всё-таки очень серьезная.

– Может, вы просто не в ту команду попали?

– Уже после игровой карьеры понял, что я был хоккеистом, которые лучшие годы провел в системном хоккее. А если я попадал не в системный хоккей, то мне становилось намного сложнее играть. В «Чикаго» как раз был этот случай – их игра была построена на импровизации, бесшабашности. В таком хоккее я не мог полностью реализовать себя. Опыт «Чикаго» мне сейчас помогает понять, какой тренер стоит передо мной, подходит ли этому тренеру тот или иной игрок. Если тренер системный, то в его игру, например, будет трудно встроить свободного художника и наоборот. Но могу сказать, что ещё до перехода в «Чикаго» внутренне понимал, что в НХЛ я уже не смогу выдавать тот уровень, который показывал раньше. И был готов к переезду в Россию.

– Вы как-то рассказывали, что с определённого момента стали меньше забивать из-за травмы глаза…

– Я вот сейчас, когда смотрю хоккей, сразу понимаю, у кого есть проблемы со зрением, потому что ребята по-другому начинают играть. Меняется восприятие. Когда у тебя зрение на один глаз частичное, тебе кажется, что на тебя накатываются быстро. С нормальным зрением ты видишь, с какой скоростью в действительности накатывается на тебя защитник. Стоя за стеклом, смотрю на таких игроков и понимаю, что это их ограничивает. Также и у меня было. Травма глаза на меня в дальнейшем никак психологически не влияла, каких-то лишних мыслей в связи с этим не было. Но в определённых моментах я оказывался дезориентированным. После травмы я до конца карьеры играл со стеклом.

– С кем из бывших партнёров по НХЛ больше всего общаетесь?

– Я со многими ребятами общаюсь. Для меня было очень приятным сюрпризом – в начале этого сезона я узнал, что помощником тренера «Куньлуня» стал Бобби Карпентер. Он играл со мной в «Нью-Джерси», мы там с ним очень хорошо общались. Он стал первым американским хоккеистом, который забил 50 голов в регулярке НХЛ, также Боб – трёхкратный обладатель Кубка Стэнли. Он – прекраснейший человек. Мы с ними встретились недавно, обменялись контактами, периодически общаемся.

Зелепукин в составе «Филадельфии» в сезоне 1999/2000. Фото: Doug Pensinger, gettyimages.com

– Насколько знаю, каждое лето вы летаете в Америку.

– Да, дети там живут, я их навещаю. Дочка закончила университет, сыну ещё год остался учиться. Дочка живёт в Нью-Йорке, сын – в Майами. Периодически они в Россию приезжают.

– Вы как-то назвали себя человеком мира…

– Если ты знаешь язык и прожил в определённой стране хотя бы 10 лет, то ты уже понимаешь её народ, ее менталитет. Когда приезжаешь куда-то и не знаешь страну, не можешь прочитать надписи – чувствуешь себя не в своей тарелке. Так и у меня было первое время. А когда ты знаешь язык, посещаешь разные города, ты уже не испытываешь такого дискомфорта. Язык очень сильно помогает в Северной Америке чувствовать себя комфортно, быть уверенным и человеком мира в том плане, что ты можешь себя ощущать независимым в любой точке мира благодаря знанию английского.

«МОЛОДОЙ ЗАРИПОВ ВЫДЕЛЯЛСЯ КАТАНИЕМ»

– Почему решили вернуться в Россию именно в «Ак Барс»?

– Насколько я помню, я разговаривал с несколькими российскими клубами. Но по каким-то причинам оказался в «Ак Барсе». Казанский клуб – одна из самых крепких и стабильных организаций у нас в стране. Плюс там была и есть хорошая поддержка со стороны руководства и болельщиков.

– Какие впечатления у вас остались от работы под руководством Юрия Моисеева?

– Самые хорошие. Юрий Иванович был очень хорошим мотиватором с положительной энергетикой. Плюс у него была армейская закалка, он был бескомпромиссным человеком. У него работать и тренироваться всегда надо было на пределах своих возможностей. Он ставил самые высокие цели.

– Ваш бывший партнёр по «Ак Барсу» Ян Бенда с ужасом вспоминал те времена: «Моисеев тренировал так, как тренируют в армии. Занятия длились часами…»

– Для меня всё намного проще было, чем для Бенды. Я прошёл школу ЦСКА, Юрий Иванович в то время был как раз тренером в школе армейцев, а до этого выступал за клуб. Поэтому мне было понятно, откуда ноги растут. Я эти тренировки, нагрузки испытал намного раньше, чем Ян. Согласен с ним, что тренировки у Моисеева были тяжёлыми. Но для меня они не были сюрпризом.

– Много ли шутил на тренировках Моисеев?

– Со мной иногда шутил. Было одно упражнение на льду с шайбой, там уже появлялась плеяда молодых игроков, которая росла в «Ак Барсе». Тот же Данис Зарипов, который уже тогда был технически хорошо оснащён. Также были другие перспективные ребята с хорошими руками. И вот во время одного из разминочных упражнений меня Моисеев к себе подзывает и говорит: «Я смотрю, как ты шайбу ведёшь. А ты не хочешь фамилию поменять?». Отвечаю: «В смысле?». Отвечает: «Возьми фамилию Дубарезов. У тебя вообще руки как у дуба». Тогда посмеялись. Конечно, на фоне Зарипова и других ребят я уже смотрелся примерно так. Там ещё пару человек было рядом, но он это сказал для меня, смеха ради. Я понимал, что Моисеев был не самым тонким игроком, и я не самым тонким хоккеистом. И ничего страшного, у всех есть свои положительные качества. Если есть игрок, который может лучше тебя исполнить какие-то технические приёмы, это нормально. Моисеев не хотел меня оскорбить, а хотел подчеркнуть, что по сравнению с другими я немножко «дубаватенький». Это было сказано с доброй иронией.

Фото: архив БИЗНЕС Online

– Каким был молодой Данис Зарипов?

– Данис уже тогда выделялся своим хорошим катанием, техническим оснащением. Но таких много игроков было как он. Многие молодые ребята выглядели на тренировках не хуже, а в каких-то компонентах даже лучше, чем Данис. Но в итоге никто из молодых игроков того «Ак Барса», кроме Зарипова, не стал известным хоккеистом.

– Вы в конце 2015 года говорили, что «Ак Барс» и СКА показывают хоккей, близкий к уровню НХЛ. Как сейчас?

– Могу сравнить только по нашим играм. Мы обыграли «Ак Барс» у себя дома, но я скажу, что у казанцев очень мощная команда по системе, составу, выучке. Может, за счёт везения «Северсталь» их обыграла или были другие причины. Но «Ак Барс» во время того матча нас постоянно держал в напряжении, и я боялся, что сейчас что-то надорвётся, порвётся, потому что у Казани – очень сильная команда. У них хоккеисты знают, что делать в каждом моменте. Хоть мы и смогли выдержать и зацепиться за счёт, могу сказать, что «Ак Барс» произвёл на меня очень хорошее впечатление.

– Реально ли «Ак Барсу» будет побороться со СКА за победу в Кубке Гагарина?

– «Ак Барс» в любом случае составит конкуренцию. У казанцев очень сильная команда. Лига в плане конкуренции серьёзно выросла. Есть команды, которые могут преподнести сюрприз в этом сезоне.

– Многие хоккеисты по окончании карьеры начинают свое дело. Есть ли у вас какой-нибудь бизнес в Америке или России?

– У меня есть работа в «Северстали». У человека должна быть склонность к бизнесу. Если её нет, то глупо туда идти. Мне кажется, у меня нет к этому предрасположенности. Мне, наверное, проще, когда я нанят на работу и являюсь исполнителем.

ДОСЬЕ «БИЗНЕС Online»
Валерий ЗЕЛЕПУКИН
Дата рождения: 17 сентября 1968 года
Место рождения: Воскресенск
Карьера игрока: «Химик» (Воскресенск) – 1984 — 1987, 1989-1991; ЦСКА (Москва) –  1987 -1989; «Ютика» (АХЛ) –  1991; «Нью-Джерси» (НХЛ)  – 1991 — 1998; «Эдмонтон» (НХЛ) – 1997/98; «Филадельфия» (НХЛ) – 1998 — 2000; «Чикаго» (НХЛ) – 2000/01; «Норфолк» (АХЛ) – 2000 — 2002, «Ак Барс» (Казань) – 2002/03, СКА (Санкт-Петербург) – 2003 — 2005; «Химик» (Воскресенск) – 2005/06.
Достижения в качестве игрока: серебряный призёр Олимпийских игр (1998), обладатель Кубка Стэнли (1995), бронзовый призер чемпионата мира (1991), серебряный призёр молодежного чемпионата мира (1988).

Зелепукин: полгода от отчаяния до Кубка

Валерию Зелепукину исполнилось 50 на минувшей неделе — но с полувековой мудростью он мыслил еще более 20 лет назад. Я убедился в этом в феврале 1997-го, когда мы познакомились и подробно пообщались — в том числе о самом драматичном эпизоде в его карьере.  

24 января 1995 года на тренировке защитник Брюс Драйвер сыграл высоко поднятой клюшкой и угодил Зелепукину в глаз. Позже он будет много раз звонить, просить прощения, даже искать лекарства…

Вячеслав Фетисов помог Валерию добраться до раздевалки. Изнутри зрачок залило кровью. Две недели ждали, пока она рассосется. И если вначале врач в госпитале предполагал, что игроку придется пропустить всего неделю, то в ходе операции по прочистке выяснилось, что все гораздо серьезнее: задет глазной нерв. 

[Последние новости НХЛ в Твиттере @NHLrussia]

«Я и сам чувствовал — что-то не так, — рассказывал мне Зелепукин. — Глаз стал видеть полосками, как на экране сломавшегося телевизора. Надо было делать серьезную операцию, и «Девилз» нашли клинику в Хьюстоне». 

Выписывая игрока после операции, врач невзначай сказал: «Ну, с хоккеем, молодой человек, вам, видимо, придется закончить». 

«После этих слов я целый день не мог есть, — вспоминал Зелепукин. — А страшнее всего мне было думать, как же родителям в Воскресенск позвонить и об этом сказать. Конечно, о приговоре врача я им ничего не сообщил». 

Вернувшись в Нью-Джерси, он поиграл с двумя своими детьми, выспался — и наутро проснулся не сомневающимся, что вернется в хоккей. И на проверках техника показывала, что глаз видит сначала на 25 процентов, потом — на 35, далее — на 50…

Вы спросите — а при чем тут мудрость, с которой я начал эту колонку? Судите сами.

«Пока глаз восстанавливался, начал задаваться вопросом, что же я сделал плохого, раз Бог меня так наказал? И пришел к выводу, что это было предупреждение. Осознал, что в последнее время стал в жизни кое-чего недопонимать, сошел с пути, по которому должен идти: стал по-другому относиться к деньгам, вещам… А когда заходишь слишком далеко, то так или иначе это должно аукнуться. Главное, что я правильно воспринял это как Божье предупреждение, вернувшее меня на путь истинный. Травма меня сильно изменила». 

Уже вернувшись в Россию, Зелепукин расшифрует мне, к чему же он относился в жизни неправильно. «Перед травмой у меня был в «Нью-Джерси» очень удачный сезон. Оставался еще год контракта. И глядя на то, какие деньги получают по новым договорам игроки, которые забивали меньше, я зациклился на мыслях, сколько буду получать сам. Начал считать еще не заработанные деньги и думал об этом постоянно. За это, наверное, и пришлось расплачиваться. С тех пор наперед не загадываю и стараюсь получать удовольствие от каждого прожитого дня». 

Во время нашей первой беседы я обратил внимание, что после почти каждого вопроса Валера брал секунд десять на размышление. Не хотел отвечать наобум, второпях. Для него было важно, чтобы его слова были взвешенными, логически выстроенными и доказательными. 

Поэтому меня не удивляет, что сейчас он работает генеральным менеджером. Пусть и не в НХЛ, а в череповецкой «Северстали». 

Кстати, глаз у него до конца так и не восстановился — 25 процентов зрения на нем было потеряно. Что не помешало ему отыграть в НХЛ еще шесть сезонов плюс пять — на родине. Но… «После травмы я так и не смог стать таким хоккеистом, каким был до нее», — считает Зелепукин.

А еще он в те месяцы оценил человеческие качества генерального менеджера «Нью-Джерси» Лу Ламорелло. 

«Лу передавал мне через людей из клуба, что, если мне придется уйти из хоккея, то меня в беде не оставят и найдут работу в «Девилз», — рассказывал мне хоккеист. — В искренности слов Ламорелло не сомневался. Это на первый взгляд он кажется очень жестким человеком. Но, если будешь с ним честен, то и он ответит добром на добро». 

В 2010-м мне довелось поговорить с самим Ламорелло. «Зели — по-прежнему мой близкий друг, — улыбнулся менеджер. — Около месяца назад он приезжал к нам на один из торжественных вечеров для бывших игроков клуба. Ты как руководитель должен правильно поступать по отношению к людям». 

Уверен, что те слова Лу и на скорость выздоровления Зелепукина прямым образом повлияли. 

22 апреля, через три месяца после травмы, Зелепукин вышел на игру. И как! В матче с «Питтсбургом» забил, отдал, команда выиграла. А вскоре настало время Кубка Стэнли. Первого победного для «Дьяволов». Судьба решила сполна компенсировать Валерию все, что пришлось пережить. 

«За пару игр до конца регулярки я еще и сломал палец на руке, — вспоминал Зелепукин. — Так и играл, точнее — мучился. Когда сыграли два круга плей-офф, победив «Бостон» и «Питтсбург», приехал домой, позвонил своему агенту Марку Гандлеру: свяжись с Ламорелло и скажи, что я не могу больше играть — ни сил, ни желания. Я был в таком состоянии, что ходить едва мог — не то что играть. Но агент отговорил. Попросил перетерпеть, и я ему благодарен — Кубок Стэнли-то выиграли!» 

Валера признавался, что наутро после заключительного финала с «Детройтом» был счастлив не от победы. А от того, что не надо идти на тренировку, думать о завтрашней игре, всю ночь не спать.

«Думал: слава Богу, этот высосавший все силы и нервы кошмар закончился. Может, поэтому и отдельной командной вечеринки в честь победы не было — все безумно устали и смертельно друг другу надоели. Даже в Белый дом на встречу с президентом Клинтоном пришли всего девять человек…»

Вот так чувствуют себя люди, выигравшие Кубок Стэнли. 

Трофей он домой на положенный день забирать не стал. Наивно думал — сколько их еще впереди…

Я спросил Зелепукина, не было ли обидно, когда «Девилз» обвиняли в антихоккее — из-за «капкана» Жака Лемера.

«А вы спросите тех, кто отыграл 15 лет в лиге, но так и не выиграл Кубок, что они предпочли бы: сыграть в антихоккей и завоевать трофей или показывать красивую игру, но никогда не выиграть? И потом не считаю стиль «Девилз» антихоккейным. Да, он акцентирован на обороне и лишен красивых комбинаций. Но суть игры — победа, и нет разницы, с помощью какого стиля она достигнута.

Да, мы, русские, привыкли к импровизации, а здесь — железная схема. Играя у Лемера, надо или принимать условия игры, или уходить. Саша Семак так и сказал: «Я в такой хоккей играть не буду». Я же систему Лемера принял, так как мне это сделать было легче. В «Химике» мы практиковали примерно то же под названием «воскресенский мешок».  

Зелепукин — воспитанник уникальной воскресенской школы, которая (в менее чем стотысячном городке!) подарила миру Игоря Ларионова и Валерия Каменского, Вячеслава Козлова и Андрея Маркова…

Девятый раунд драфта, 221-й номер — больших перспектив все это не сулило. Ламорелло отправил новичка на два месяца в фарм-клуб, где не было ни одного россиянина. И это было мудро, поскольку к моменту возвращения в «Девилз» Зелепукин уже видел сны на английском. А в первой команде ему уже помогли освоиться Фетисов с Касатоновым. 

Довелось ему там поработать с Хербом Бруксом, и вспоминает игрок автора «Чуда на льду» с теплотой. «Как-то возвращался в Нью-Джерси, так он сам ночью приехал в аэропорт, чтобы меня встретить. Всегда буду вспоминать Брукса с благодарностью. Когда его увольняли из «Нью-Джерси», я вместе с сыном пришел в комнату в гостинице, где он жил, чтобы попрощаться и сказать спасибо». 

Из «Нью-Джерси» Валерий отправится в «Эдмонтон», полгода спустя — в «Филадельфию». Настолько неуютно будет чувствовать себя на северо-западе Канады, да и вообще в Западной конференции, что, услышав сообщение тренера «Ойлерз» Рона Лоу об обмене, на радостях даже забудет спросить: «Куда?»

Зато о команде Бобби Кларка у Зелепукина наряду с «Девилз» остались самые теплые воспоминания. А как иначе, если болельщики «Летчиков» после его голов поднимали остроумный плакат: «Zele-puck-in».

«Кларк оказался гораздо более уравновешенным человеком, чем представлялось из прессы. Подумайте сами, может ли деспот предложить игроку спор на 20 долларов на исход матча молодежек России и Канады? А еще я нашел способ, как утихомиривать пыл Кларка, если беседа переходила в неудобное для меня русло. Спрашивал, как же он мог умышленно травмировать Харламова во время Суперсерии-1972. Он тут же смущался, выпускал из себя весь пар. Тему так ни разу и не поддержал, зато очень интересовался, как живут и чем занимаются наши участники той серии».

Вот ведь парадокс — Зелепукин уютно чувствовал себя в роли единственного европейца в «Филадельфии», а в «Чикаго», где была колония россиян, так и не нашел себя. Став свободным агентом, заключил с «Блэкхокс» выгоднейший в своей жизни контракт — но уже через полсезона впервые за девять лет отправился в фарм-клуб. И в НХЛ больше не провел ни матча. 

«Долго думал, почему у меня не получилось в «Чикаго». Согласен: играл я там очень плохо, в низшую лигу был отправлен заслуженно. Но почему это произошло? Ответ нашел в интервью Андрея Николишина. Он сказал, что ни разу в карьере не сталкивался с клубом, где настолько не было коллектива. И это — правда. А я по натуре своей командный игрок».

[Смотри также: Малахов: из бенди в Тройной золотой клуб]

Вернувшись на родину, Зелепукин доиграет до 38 и закончит в родном «Химике», пусть и переехавшем в Мытищи. Начав менеджерскую карьеру, два с половиной года отработает спортивным директором новокузнецкого «Металлурга» и уже полтора года служит генменеджером «Северстали».

А ведь мог бы параллельно работать в «Девилз». «Мне и год, и два назад поступали предложения из «Нью-Джерси», — говорит Зелепукин. — Там хотели, чтобы я совмещал менеджерскую работу со скаутской. Но, на мой взгляд, совмещение — это неправильно». 

Он строит небогатый клуб из Череповца по тем же командным, системным принципам, как когда-то Ламорелло — «Нью-Джерси». И как играл «Химик» Владимира Васильева, в котором он начинал. 

Стоит ли этому удивляться?.. 

HockeyZonePlus — История зарплат — Валерий Зелепукин

Поделиться на:

НХЛ Форчун:
$5 936 455

Описание

Валерий Зелепукин Состояние / доходы / зарплата: Заработано 5 936 455 долларов США (10 921 060 долларов США в сегодняшних долларах), занимая #1587 в НХЛ / хоккейной карьере.

Страна рождения: Россия
Позиция: LW
НХЛ Драфт:

• Год: 1990
• Раунд #11
• Общий выбор: 221
• Автор: New Jersey Devils

Знаете ли вы, что Гэри Беттман накопил самое большое состояние в НХЛ — 150 миллионов долларов?

Разместите свое 144-символьное объявление/сообщение здесь, на странице Валерия Зелепукина, за 25 долларов США на один год. Только одна реклама на игрока! Действуйте сейчас: Детали и безопасная оплата.

История заработной платы Все суммы указаны в долларах США, если не указано иное.
Сезон	Заработная плата (долл. США)	В сегодняшних долл. США	НХЛ Ранг
1992-93	175 000 долларов	367 161 $	609
Сумма включает в себя заработную плату и любую подписную премию, выплаченную в 1992-93 гг.
Источник: The Hockey News / La Presse
1993-94	400 000 долларов	815 174 $	270
1994-95	257 143 долл. США	510 747 долларов	312
Из-за локаута его зарплата в НХЛ в размере 450 000 долларов была пропорционально рассчитана на сезон из 48 игр.
Источник: Guide Hockey 1995-1996
1995-96	690 184 $	1 333 444 долл. США	256
Источник: La Presse
1996-97	740 814 $	1 390 473 долл. США	284
Источник: La Presse / Guide Hockey RDS
1997-98	740 814 $	1 358 682 $	323
Включает базовый оклад, подписную премию и премии, выплаченные в 1997-98 гг.
Источник: The Hockey News
1998-99	825 000 долларов	1 489 970 долларов США	328
Включает базовый оклад, подписной бонус, бонусы, выплачиваемые в 1998-99 гг. , а также отложенный доход, выплаченный в 1998-99 гг.
Источник: The Hockey News
1999-00	907 500 долларов	1 603 842 долл. США	315
Включает базовую заработную плату, премию за подписку/отчетность и отложенный доход, выплаченный в 1999-2000 гг.
Источник: The Hockey News / Associated Press / The Sports Forecaster
2000-01	1 200 000 долларов США	2 051 568 долларов	241
Включает базовую заработную плату, премии, выплаченные в 2000-01 гг., и отложенный доход, выплаченный в 2000-01 гг.
Источник: The Hockey News
Всего за карьеру: 5 936 455 долларов США (В сегодняшних долларах: 10 921 060 долларов США) Рейтинг НХЛ: 1587 (В сегодняшних долларах: 1389)

Валерий Зелепукин: герой культа Девилз из Нью-Джерси

Герои культа — сложная часть фандома, которую сложно объяснить постороннему. Со звездными игроками достаточно просто: это важные игроки с большим признанием. Специалистов хвалят за любой аспект игры, в котором они разбираются. Однако большинство игроков не звезды. Большинство игроков даже не играют очень долго в лиге, тем более в одной команде. Тем не менее, фанаты могут, иметь и будут развивать приятные воспоминания о конкретном игроке, даже если он не играет большой роли или не играет большой роли. Лучше всего я могу сказать, что легко понять, были ли вы там, когда этот игрок показал себя с лучшей стороны. Среди множества игроков, выступавших за «Нью-Джерси Девилз», было несколько культовых героев. Сегодня я хочу рассказать об одном человеке из моей юности: левом фланге Валерии Зелепукине.

Валерий Зелепукин был выбран в конце драфта НХЛ в 1990 году. Он был выбран в одиннадцатом раунде под общим 221-м номером. Он не был похож на других выбранных на драфте. Зелепукину было 22 года, и он уже провел шесть сезонов в чемпионате России. Он только что завершил свой самый продуктивный сезон в «Химике» (полагаю, его местная команда), забив 17 голов и отдав 14 передач в 46 играх. Если вы собираетесь охотиться за более развитым игроком, вам поможет продуктивный игрок. Имейте в виду, что европейских игроков нужно было задрафтовать, чтобы получить свои права; они не могли быть подписаны как свободные агенты. Но с двенадцатью раундами на этом драфте команды могли позволить себе такой риск. «Дэвилз» взяли листовку на левого вингера ростом 6 футов 1 дюйм и весом 200 фунтов и надеялись, что найдут кого-нибудь.0003

Как и большинство пиков драфта-1990, Зелепукин абсолютно точно оказался игроком НХЛ. После очередного сезона в «Воскресенске» Зелепукин перебрался в Северную Америку. Ему не потребовалось много времени, чтобы ворваться в Национальную хоккейную лигу в сезоне 1991-92. В 22 играх за Utica Devils, филиал Американской хоккейной лиги, он забил 20 голов и сделал 9 передач. В Нью-Джерси он провел 44 игры, время от времени ставил его в большинство и оставлял до плей-офф. Зелепукин поставил 94 броска (2,13 за игру), 13 голов (3 в большинстве), 18 передач (2 в большинстве) и заставил многих болельщиков обратить внимание на #25.

Судя по сообщению Джо Пеллетье о Зелепукине, Петр Штястный отметил, что Зелепукин играет в более европейском стиле. У Пеллетье была цитата знаменитого словацкого форварда:

.

«Он замысловато играет с шайбой и создает дополнительное время для людей», — сказал Штястный. «Вы можете видеть, что он делает то, что большинству игроков трудно».

«Я гарантирую вам, что вы больше не увидите полных взрывов, когда все больше и больше европейцев, таких как Валерий, придут в лигу», — сказал Штястный. «Я думаю, что сейчас у нас есть некоторые элементы в составе «Девилз», чтобы, наконец, максимально использовать свой талант, перемещая шайбу в зону атаки, а не разбрасывая ее по бортам и рискуя отдать ее».

Конечно, Штастны прав; сохранение владения может быть лучшим путем, чем демпинг и погоня. Но Зелепукин действительно вписался в НХЛ в сочетании с другими своими качествами. Зелепукин был не столько быстр, сколько быстр. У него был некоторый взрыв в его шаге; он мог хорошо разгоняться, и это оказалось эффективным на обоих концах катка. У него был сильный бросок, и он часто использовал его в своем новичке. Тренерам и соперникам не потребовалось много времени, чтобы понять, что он может хорошо играть в защите. Он даже продемонстрировал некоторую злобность, хотя это привело к значительному количеству пенальти в будущих сезонах. Зелепукин был не в том темпе, чтобы быть универсальным игроком, но он оказался солидным универсальным игроком с фамилией, которую довольно весело произносить. Он будет только более заметным в следующие несколько сезонов.