«Папа был в таком шоке, что чуть на машине не разбился». Судьба тренера ЦСКА, уволенного после чемпионства — La Strada — Блоги

История Константина Локтева от Дениса Романцова.

Осенью 1970-го лучший хоккейный журналист страны Евгений Рубин свел на страницах журнала «Юность» своих друзей – начинающих тренеров Бориса Майорова и Константина Локтева.

Майоров младше всего на 5 лет, но игрой Локтева восхищался с детства: «Он ведь наш, спартаковский, с Ширяевки. Мы с Женькой, братом моим, мальчишками ходили смотреть игры на первенство Москвы. Локтев выступал сначала в юношах, потом в мужской команде. Это еще в русский хоккей.

Потом он исчез куда-то с Ширяевки, мы уж о нем забывать стали. И вдруг опять появился. Но не на Ширяевке, а в Сокольниках. Был он уже в ЦСКА и играл в хоккей с шайбой. В перерывах тогда на льду тренировались запасные. И очень мы с братом за Костю обижались: наш, спартаковский, и вдруг — запасной в ЦСКА!»

Болельщики «Спартака» называли его предателем

«В «Спартак» он попал благодаря отцу – дедушке Боре, который работал тренером и судьей, – объяснила мне дочь Локтева Наталья. – Папа вырос в Сокольниках и, кстати, ходил там в один детский сад с будущей женой, моей мамой. По-настоящему они познакомились позже – на катке, где мама каталась на беговых коньках. Занималась она и плаванием, но профессиональной спортсменкой не стала.

А папа стал, хотя был очень слабый по здоровью. Из-за военного детства. Его даже отдавали в Лесную школу (санаторий для детей с малокровием, упадком питания и другими проблемами – Sports.ru).

В ЦСКА он оказался после призыва в армию. Мама рассказывала, что спартаковские болельщики кричали ему: «Ты предатель!» А Тарасов, насколько знаю, сначала вообще им не впечатлился и отправил в Ленинград: «Пускай поиграет». 

Журналист Владимир Пахомов в книге «Винтик из Красной Машины» уточнил: Тарасов усилил Локтевым и другим полуфабрикатом Рыжовым ленинградский ОДО перед игрой с «Динамо», опережавшим ЦСКА на три очка. План не сработал: «Динамо» победило 7:6, выиграв чемпионат.

Но для Локтева сезон не закончился. По утрам Тарасов тренировал его и Рыжова на Ленинских горах. Льда на открытом катке становилось весной все меньше, но тренер не сдавался. Велел отрабатывать передачи по воздуху, забрасывать лед снегом (чтоб лучше сохранялся) и приезжать до восхода солнца.

Однажды, когда Тарасов уехал в Сокольники, Рыжов с Локтевым закидали каток солью и присыпали снегом.

Думали, мукам конец, а назавтра увидели: Тарасов лижет снег кончиком языка. Его слова Евгений Рубин привел в книге «Пан или пропал»: «Давно подозревал, что сторож – динамовский болельщик. Будем увольнять. А вы свободны. Занятия на льду окончены до осени».

Игроки ЦСКА решали большие вопросы в пивной

Форвард ЦСКА Евгений Бабич советовал невысокому Локтеву вернуться в хоккей с мячом. А вскоре – пропустил из-за радикулита матч в Свердловске. Заменивший его Локтев тонко ассистировал Всеволоду Боброву и закрепился в основе. А к концу 50-х так полюбился Тарасову, что добился права на щадящую разминку и включения в свою тройку Александра Альметова.

«Тарасов потом написал, что я был против Аль­метова, – говорил Локтев журналисту Александру Нилину. – Но это он был поначалу против. А я уже увидел Альметова в молодежной команде и почувствовал к нему симпатию – может быть, тройка и начинается со взаимных симпатий.

Мы с Веней Александровым тогда играли с Черепановым, крепким, опытным игроком. Александров играл центра, но мне казалось, что там он не использует скорость и обводку. Моей инициативой было поставить его на край… В звене, по-моему, должен быть нюх на товарищество.

Большие вопросы мы решали в застолье. Вино не мешало сказать: «Ты – та­кой-сякой, обязан исправиться». Отношения-то были доверительные. ЦСКА это всегда отличало от других команд. Как-то мы оказались в пивной с нашим бывшим игроком, перешедшим в «Динамо» (Владимиром Киселевым – Sports.ru).

Он был в новой компании. Но подошел к нам – и попросил налить. Оказывается, новые партнеры налили ему ровно столько, на сколько у него было денег, а денег было мало. Вот так у них было заведено. Потому и обыграть нас не могли, что были разобщены в быту».

Дочь Локтева Наталья добавляет: «Партнеры по первому звену ЦСКА были близки настолько, что моя мама дружила с женой Александрова, тетей Светой. Когда я должна была родиться, папа был на предсезонных сборах. Кажется, в Анапе. И тетя Света жила в нашей квартире – на случай, если у мамы начнутся схватки. Но самое интересное, что мама поехала рожать на следующий день после возвращения папы. Дождалась».

Локтеву грозили судом за хулиганство

Тарасов не хотел, чтобы идиллия в отношениях Локтева с Александровым и Альметовым наполняла их самомнением. В тренировках натравливал на них тройку Ионова и загонял в ловушки:

«Перед игрой с ленинградским СКА он специально отпустил нас домой, чтобы потом подловить на нарушении режима, – вспоминал Локтев в книге «Хроника одной победы». – Сказал, что играть мы не будем, а назавтра выпустил на лед. Что делать? Решили первый период сыграть на всю катушку, а там уж доигрывать. В итоге забросили пять шайб, и Тарасов посадил нас на скамейку.

В другой раз он сказал: «Показывай, что едешь к борту, а сам кати в центр». Я так и делал, а меня укладывали на лед. Тарасов говорил: «Что с тобой, Костя? Я не могу тебя ставить». Потом так же душил Веню».

Интересно, что именно этот маневр особенно восхитил Бориса Майорова: «Завладев шайбой, Локтев не шел, как большинство краев, в угол чужой зоны, а обострял игру, переводил в центр, прорывался к ближней штанге. Со временем научился так действовать и я».

Тарасов же ценил в Локтеве незамкнутость на хоккее – он много читал (например, Достоевского, Писемского и Пруста) и искал полезные нюансы в футбольных и баскетбольных матчах.

«Он и играл своеобразно, – писал Тарасов. – Клюшку держал в вытянутой руке, шайба далеко впереди. Как бы провоцировал соперника. Тому кажется, что Локтева легко поймать на корпус – не успеет увернуться. Но в последнее мгновение Костя непостижимым образом уходил в сторону и мчался к воротам.

Он играл резко. Был задиристым парнем». В 1961-м это привело к тому, что Локтев ударил упавшего защитника «Локомотива» Афанасьева (Евгений Мишаков вспоминал, что тому оторвало пол-уха). Министр путей сообщения Бещев добивался суда над Локтевым за хулиганство, но ограничились годичной дисквалификацией. Да и ее сократили до восьми месяцев.

Тарасов на год отлучал Локтева от сборной

После возвращения Локтев нарвался на санкции Тарасова. В турне по Канаде тренер узнал, что Локтев, Альметов и Виктор Якушев тайком курят. «Альметова и Якушева оставили в команде условно, до первого замечания. А капитана команды Локтева из сборной вывели. За то, что служил плохим примером для молодых», – объяснил Тарасов.

Через год Локтева амнистировали и вернули в сборную. Журналист Рубин вспоминал: «При встрече я его поздравил и поинтересовался: «Курить-то бросил?» Костя усмехнулся: «Вызвал меня Тарасов и спросил, знаю ли, за что изгнан из сборной. Я ответил: знаю — за курение.

«Вот и дурак, — говорит. — Вспомни прошлый год и Свердловск. Вспомнил? Тогда можешь идти. Ты прощен». Конечно, я вспомнил. У меня в этом городе друзья — муж с женой. Я их пригласил на матч, провел на трибуну, а там ни одного свободного места. Я раздобыл два стула, поставил их за нашей скамейкой запасных и усадил гостей.

Тарасов увидал, что рядом с командой посторонние, и начал на них кричать: мол, безобразие, подослали к нам местных шпионов. Я сказал что-то резкое. Он промолчал, но поглядел на меня косо. У меня и в мыслях не было, что он мне будет мстить».

И месть была жестокой. Бог с ней, с золотой медалью, без которой остался Локтев. Но он потерял причитавшиеся ему суточные и тысячерублевую премию».

Локтев пропустил и чемпионат мира-1963, который мог стать для него первым победным. «Мы остро ощущали отсутствие капитана, – признал в книге «Я смотрю хоккей» Борис Майоров. – Я играл в другой тройке, но Локтев и на скамейке был незаменим: знал, когда, что и каким тоном подсказать.

Мы ехали домой триумфаторами, возвратившими нашему хоккею мировое первенство после семилетнего перерыва. Мы, мальчишки, получили золотые медали, а 30-летний Локтев, который заслужил это больше, чем мы, – нет.

Наш самолет приземлился в Шереметьеве, и первым, кого я увидал, был счастливый Костя – приехал обнять и поздравить. Следующий ЧМ, который заодно был и олимпийским турниром, мы провели блестяще: не имели права проиграть еще и потому, что с нами был Костя, который не может остаться без золотых медалей».

Тарасов называл Локтева шпионом

Через два года Локтев стал лучшим нападающим чемпионата мира в Любляне и оставил игру ради тренерской работы в Югославии. Но не уехал. «Югославы хотели платить зарплату мне, а наши требовали, чтобы я большую часть отдавал в посольство», – объяснил Локтев.

Он остался без работы, а ЦСКА – без лучшего форварда.

«На месте капитана пробовались сильные хоккеисты, но в тройке Альметова его не смог заменить даже Борис Михайлов, – признал в автобиографии Анатолий Фирсов. – Повторить Локтева было невозможно. Он был конструктором, дирижером, обладал отличным дриблингом и любил играть в пас – считал это самым интересным в хоккее».

Борис Майоров добавил: «Без Локтева ЦСКА выступал невыразительно. И Тарасов обратился к Косте: «Вернись, ты нужен команде». Но человек, каким бы гениальным ни был, пропустил весь подготовительный период. Тяжело сразу кондиции обрести.

Сначала Тарасов в запас его сажал. Затем обвинил чуть ли не во всех бедах ЦСКА. Мол, Костя игровую картину портит».

Александр Нилин уточнил: Тарасова разозлило, что Локтев написал с журналистом Рыжковым репортаж из команды для издания «Неделя». Узнав об этом в Киеве, Тарасов заявил Локтеву: «Ладно, хватит, отыгрался». А второму тренеру Кулагину добавил: «Шпиона держим».

«Локтев жалеет, что рано ушел, в 33 года. Сам же чувствовал, что мог играть еще 3-4 сезона, – вспоминал Фирсов. – И когда я затеял разговоры об уходе, Костя сказал: «Не торопись, вернуться уже не сможешь… И жалеть об этом будешь всегда. Мне-то ты должен поверить».

Тарасов считал Локтева идеальным преемником

Тарасов не ставил на Локтеве крест и еще в 1966-м подчеркнул: «В каждом матче он искренне радовался успехам Викулова, тоже правого нападающего, и подсказывал Володе оригинальные решения, поэтому я верил, что Константин будет хорошим тренером».

«Тарасова убрали из ЦСКА не очень красиво, но он был спокоен хотя бы за то, что оставляет клуб человеку, которого считал лучшим преемником, – говорит Наталья Локтева. – Когда папа стал главным тренером ЦСКА, давление на него безумно возросло.

В семидесятые был пик любви к хоккею. Во время игр даже в общественном транспорте было мало народу, а утром, по пути на работу, все обсуждали прошедший матч. Зарубежные послы говорили папе: «После ваших побед мы увереннее себя чувствуем на переговорах».

Папа был очень популярен. Вспоминаю эпизод, связанный с его проблемами с коленом (ему вырезали мениск). Мы играли с ребятами во дворе на улице Гастелло. Вдруг вижу: подъехало такси, и водитель вынес папу на руках. У него выскочило колено, не мог ходить.

Водитель донес папу прямо до квартиры. И отказался брать у мамы деньги: «Что вы, сам Локтев – для меня это честь».

По характеру папа отличался от Тарасова – совсем не был диктатором. Давал больше свободы, лояльнее относился к игрокам. Потом его в этом и обвинили. Вроде как распустил команду. Я этого не понимаю: как распустил, если они выиграли чемпионат? Видимо, считалось, что игроки должны подчиняться и не иметь своего мнения. Решили: свобода не нужна, пускай сидят под пятой».

«Локтев чем-то напоминал Боброва, мы в ЦСКА и в сборной чувствовали себя при нем замечательно, – отмечал Борис Михайлов. – Он мог заглянуть в душу игрока, понять, что в ней происходит, и потому принимал верные решения. Константин Борисович был требовательным, но в нем не было злости. Он доверял игрокам, это всегда ценили. И все старались ему помочь».

Локтев прощал и защищал Харламова

Журналисту Нилину Локтев признался, что боялся выглядеть маленьким Тарасовым – еще с тех пор, как ассистировал главному тренеру: «Игроки не прощают, когда второй тренер не стоит за ребят. Второй тренер должен создавать атмосферу в команде.

Я искал оптимальное сочетание доброты с требовательностью. И, в отличие от Тарасова, не создавал конфликты специально. Они и так бывали. Как-то собрались мы после отпуска – играли в футбол. Смотрю: Харла­мов не бегает, хотя очень любил футбол. Говорю: «Раз всю игру простоял, беги 10 кругов». – «Не могу. Выпил вчера». И смотрит на меня открытыми газами. Ну, что я могу? Он же все понимает. Зачем нам конфликтовать?».

«Когда Харламов попал в первую аварию, папа ездил в милицию. Разрешал возникшие проблемы, – добавляет Наталья Локтева. – В фильме показано, что Тарасов решал, когда Харламову вернуться на лед. Но это, конечно, было решение папы и врача Олега Белаковского».

За полгода до аварии на Ленинградском шоссе – в последнем матче Суперсерии-75/76 – Локтев увел ЦСКА в раздевалку, возмущенный равнодушием судьи Гилмора к жестокости игроков «Филадельфии»: «Мы начали атаку, шайба попала ко мне, я стал было набирать скорость, как вдруг… жуткий удар, и перед глазами пошли зеленые круги, – вспоминал Харламов в автобиографии. – Это был нокдаун: соперник ударил меня сзади кулаком, в котором была зажата клюшка.

Мы думали, что снесший меня Ван Имп будет наказан. Но судья не удалил его даже на две минуты. Зато наказал нас – за то, что Локтев якобы затягивал игру. О том, что мне нужно прийти в себя, судья как-то не вспомнил. И тогда мы покинули лед».

ЦСКА вернулся в Москву с двумя победами и ничьей в четырех матчах Суперсерии (Третьяк вспоминал, что после культовых 3:3 с «Монреалем» тренер разрешил игрокам выпить – в честь Нового года), а Локтев – еще и с подарками для дочерей:

«Американские хоккеисты возили наших в большие торговые центры на окраинах, где можно было купить много всего по доступным ценам, – говорит Наталья Локтева. – Перед отъездом папа давал нам толстые каталоги одежды. Мы с сестрой выбирали, вырезали картинки, и папа потом просил продавщиц, похожих на нас по комплекции, примерять вещи, которые нам понравились».

Через несколько месяцев ЦСКА уступил «Спартаку» чемпионский титул.

Тихонов не хотел менять Локтева в ЦСКА

«Однажды мы сидели в Архангельском около телевизора, – вспоминал Харламов в автобиографии. – Передача закончилась, команда разошлась, остались только старички и тренер. Постепенно разговором завладел Константин Борисович:

«Вспомните, как меня торжественно провожали. Подарки, объятия, круг почета на плечах. И все. Конец. Ни сборов, ни тренировок. Ушел навсегда.

А потом вернулся – разлуки с хоккеем не выдержал. Смертельно захотелось посидеть с товарищами в Архангельском, поволноваться. Володя помнит, как я пытался остановить время».

Викулов кивнул.

«Но вчерашний день не вернешь, – продолжил тренер. – Вспоминая свой опыт, советую не давать себе послаблений. Дорожите хоккейным долголетием». Речь Локтева произвела на меня впечатление.

Увы, чужой опыт не всегда впрок, и некоторые лидеры ЦСКА в сезоне-1975/76 порой берегли силы. Оправдывая себя тем, что впереди матчи с профессионалами, Олимпиада, чемпионат мира.

И мы проигрывали не только отдельные матчи, но и упустили звание чемпиона страны. Да и чемпионами мира не стали».

Через год ЦСКА финишировал первым, но дважды проиграл рижскому «Динамо» Виктора Тихонова. Второй раз – дома, 6:8, в День защитника отечества, да еще и ведя 5:2 к середине матча. После этого сборная, где Локтев помогал Кулагину, снова не выиграла чемпионат мира – в разгар турнира игроки загуляли в честь Первомая.

Влиятельный хоккейный чиновник Валентин Сыч понял, что власть в сборной и ЦСКА пора сосредоточить в руках одного человека. Но Виктор Тихонов, уже проверенный на Кубке Канады-1976, прикипел к Латвии и планировал совмещать работу в сборной с рижским «Динамо». Также и потому, что не считал себя вправе заменить Локтева, выигравшего чемпионат страны.

«Пусть тебя это не волнует, – сообщил Тихонову глава КГБ Юрий Андропов. – Хотел тебя в московское «Динамо» забрать год назад, но Леонид Ильич настоял – в ЦСКА, и точка».

Локтеву объявили об увольнении на банкете по случаю победы в чемпионате.

После увольнения Локтев продолжал ездить в ЦСКА

«Я испытал шок, когда его сняли, – признался в автобиографии Фетисов (когда Гусев уехал на Кубок Канады, Локтев воткнул 17-летнего Вячеслава в первую пару, к Цыганкову, и оставил в составе, несмотря на ворчание ветеранов). – Я тогда лежал в госпитале, мне вырезали гланды.

Ребята рассказали, что на банкете Локтев сказал: «У вас будет новый тренер, но обещаю: я цеэсковец, вырос здесь, это мой дом, и в другой команде работать не буду. Я вернусь». После этого тоста Константин Борисович ушел с банкета с женой».

«Мама говорила: папа был в таком шоке, что они чуть на машине не разбились, когда ехали обратно, – вспоминает Наталья Локтева. – Поставьте себя на его место: вас похвалили, премировали за публикацию и в тот же день уволили. Конечно, он этого не ожидал. Считаю, что с ним ужасно поступили. Взяли и выбросили.

В первое время после увольнения – когда уже Тихонов тренировал – папа постоянно ездил в ЦСКА. Как будто хотел помочь. Мама говорила: «Костя, перестань. Не надо уже этого делать». А он не мог перестать».

В книге «Хроника одной победы» Локтев добавил: «Мне предложили выбор: за границу или главным тренером сборной Вооруженных сил (эта команда участвовала в Спартакиаде дружественных армий). Но я не хотел конфликтовать с Тихоновым… Ребята порывались поднять восстание из-за меня – я запретил: в то время и им, и мне было бы плохо».

В 1978 году Локтев принял «Легию» (ранее в Варшаву уехал Фирсов, из-за чего у двух легенд ЦСКА испортились отношения): «Кулагин тренировал в Дании, Карпов в Японии, а папа был военнослужащим и мог поехать только в соцлагерь, – объясняет Наталья Локтева. – Нас необыкновенно тепло встретили на вокзале Варшавы и сразу повезли в квартиру на Маршалковской, в центре города, где были уже и мебель, и посуда. О папе заботились, предлагали любую помощь. Его там просто боготворили».

Локтев хотел тренировать ЦСКА и отказывал другим командам

Спрашиваю Наталью: «Варшавский прием утешил его после ухода из ЦСКА?» – «Не хочу обидеть «Легию», но на фоне ЦСКА это была дворовая команда. От того некрасивого увольнения папа так и не оправился. Горечь осталась навсегда. В то время хоккеисты были зациклены на своих командах, прирастали к ним. И отрыв получился тяжелым.

К тому же в Варшаве папе платили 20 тысяч злотых, но на руки он получал только 9. Остальное уходило государству. Папа поднял «Легию» в высшую лигу, но в начале восьмидесятых в Польше начались волнения, забастовки, и о продлении контракта речи не шло».

Фетисов добавил: «Насколько я знаю, у него было много предложений из разных команд, но он всем отказал – так и не вернулся к тренерской работе. Уверен, наш хоккей потерял сильного тренера. Но тогда никого это не волновало — страна большая, людей много, замену, считали, можно найти каждому».

«К нему часто обращались за поддержкой, и он всем старался помогать, – говорит Наталья Локтева. – А себя не продвигал. Не мог прийти и сказать: «Возьмите меня». Вбил себе в голову: «Буду только в ЦСКА». Ему объясняли: «Но там Тихонов. Он же не уйдет ради тебя». – «Нет, только в ЦСКА».

В итоге стал никому не нужен в хоккее. Но ведь и Тарасов это пережил. Покинул ЦСКА в 56 лет, и все радостно смотрели, как он будет выплывать. А он создал себе рабочее место – «Золотую шайбу». Папа же оказался вне спорта. Приходили разные фирмачи – звали его как свадебного генерала для решения своих вопросов.

Он даже на матчи почти не ходил. Смотрел дома. Помню, забежала к родителям после работы: «Пап, что смотришь?» – «Хоккей». – «Ну и как?» – «Игра была равна, играли два…»

Локтев относился к Тихонову как звезда к середняку

Тарасов писал: «Он так сильно любил игроков, что порой это мешало работе. Доброта, душевность – прекрасные качества. Но нужна и дистанция, единая дисциплина. Думаю, через некоторое время это чувство дистанции пришло бы и к Локтеву, но…

Я ругаю себя, что в свое время, когда с Константином поступили несправедливо, не проявил упорства и не уговорил его продолжить тренерскую работу. А он, обиженный, отошел от хоккея».

В «Веке хоккея» Нилин подчеркнул: «Локтев выглядел колоритнее Тихонова и как великий в прошлом игрок сохранял к нему до конца жизни снисходительное отношение звезды к середняку. Он и тренером себя считал поинтереснее, чем Виктор Васильевич. И с удовольствием вспоминал: «У Тихонова в Риге была средняя команда. Приехали мы, ЦСКА, как-то в Ригу.

У него 4 звена, у нас – 3. У них преимущество только в скорости. Но за 40 секунд, что пребывали его игроки на площадке, они не успевали проявить себя. Мое первое звено (Михайлов – Петров – Харламов) играет 2 минуты, а его — 40 секунд. Главное при таком раскладе — не ввязываться в игру: кто кого перебегает.

Я дал установку: встречаем их у синей линии и играем в своей зоне. После двух периодов – 5:0 в нашу пользу, а мои ребята совсем не устали… Тихонов утверждает, что надо работать. Да, работают у него много, но не играют».

На излете 80-х Локтев работал инженером по технике безопасности в НИИ полиграфии и Мослифтстрое. И все так же дружил с Александровым и Альметовым, который после работы гробовщиком безуспешно съездил в США и осенью 1992-го умер от пневмонии.

«Я была на похоронах Альметова и точно знаю: на подушечке у гроба лежали папины медали, – говорит Наталья Локтева. – Свои Альметов продал в Америке – жить было не на что. Место на кладбище для Александра Давлетовича тоже пробивал папа».

В 1993-м президент Федерации хоккея Владимир Петров позвал Локтева заместителем, но вскоре уступил пост Валентину Сычу. С ним Локтев работать не захотел.

«В 1996-м он пришел в «Олимпийский», где я работала, и поразил меня катанием, – говорит Наталья Локтева. – Что-то необыкновенное: скользил, как по маслу. Это было за месяц до его смерти.

Когда папы не стало, жена Тарасова Нина Григорьевна позвонила на телевидение и попросила посвятить ему сюжет в новостях.

В 38 лет от рака умерла моя старшая сестра Ирина, а через год папа (потеряв дочь, он ни с кем не хотел говорить и отказался комментировать на ТВ матчи Суперсерии-75/76). Было столько поминок, что у нас даже раздвижной стол сломался».

PS. Осенью 1970-го начинающий тренер Константин Локтев сказал Евгению Рубину в интервью для журнала «Юность»: «Я, когда пришел в ЦСКА, был парень безалаберный, несобранный, растрепанный какой-то. Но там таким быть нельзя. Или стань другим, или тебе там делать нечего.

У нас про любую команду принято говорить: коллектив. А коллектив и команда — не одно и то же. Вот ЦСКА – идеал спортивного коллектива: может и возвысить, и поставить на место. Не игрока воспитать — это само собой, — а человека.

В ЦСКА столько звезд перебывало, сколько не было во всех остальных командах. Но если человек зазнается, или играет хуже, ему говорят это в глаза. Не шепчутся, а честно, в открытую. Не сказать, что все у нас близкие друзья. Но все – единомышленники. 

Правда, время идет. И с приходом каждого нового поколения появляется опасение: сохранит ли оно традиции?»

Фото: РИА Новости/Борис Кауфман, Юрий Сомов, Александр Макаров, Игорь Уткин, В. Нижниченко; cska.in

Константин Локтев — Мы из CCCР!

Константин Локтев — советский хоккеист, Заслуженный тренер СССР — родился 16 июня 1933 года

Константин Локтев родился в Москве. Военное и послевоенное детство провел в Сокольниках, рядом со стадионом у клуба Русакова. В очень раннем возрасте Константин Локтев был замечен тренерами Спартака и дебютировал в официальном матче в Петрозаводске когда учился в девятом классе. В этой же игре был признан лучшим игроком матча.

По своей комплекции Локтев «был мелковат». Напарник по ЦСКА Евгений Бабич даже предложил Локтеву перейти играть в хоккей с мячом, так как там меньше конкуренции и с его ростом он может быть и станет там звездой. Но Всеволод Бобров все таки настоял на том, чтобы Локтева оставили в команде. И именно место Бабича Константин Локтев занял на правом крае атаки ЦСКА

Вскоре Анатолий Тарасов создает тройку Альметов – Локтев – Александров, которая более 7 лет восхищала хоккейные круги всего мира. Семьями дружил с Вениамином Александровым, а душевное успокоение находил на квартире Альметова. Именно он похлопотал о месте на кладбище после смерти Альметова в 1992 году.

После победного Чемпионата мира в 1966 году Константину Борисовичу предложили поработать тренером в Югославии. Но из-за больших отчислений в казну государства из зарплаты Локтева сорвали контракт и Константин вернулся в Москву. Прежние травмы, годичный перерыв в тренировках не дали ему закрепиться в составе ЦСКА. Константин Локтев завершил карьеру как игрок и занялся тренерской деятельностью. Анатолий Тарасов оказал большую помощь и Константин Локтев вырос до главного тренера ЦСКА.

Тренер ХК ЦСКА (Москва) — 1967-1969
Главный тренер по хоккею отдела спортивных игр Министерства обороны СССР — 1969-1970
Тренер ХК ЦСКА (Москва) — 1970-1974
Старший тренер ХК ЦСКА (Москва) — 1974-1977
Тренер-консультант ХК «Партизан» (Белград, Югославия) — 1977-1978
Старший тренер ХК «Легия» (Варшава, Польша) — 1978-1980
Старший тренер ХК ЦСКА (Болгария) — 1981-1982
Старший тренер СКА (Новосибирск) — 1983-1984
В 1976-77 — тренер первой сборной команды СССР

После завершения спортивной карьеры, работал инженером по гражданской обороне, инженером по технике безопасности НИИ полиграфии, ревизором на стройке и вице-президентом акционерного общества. Константин Борисович Локтев умер 4 ноября 1996 года.

Советский спорт пропагандировался везде, где только можно — с помощью плакатов, телевидения, в советской прессе. О важности спорта в Советском Союзе говорят даже такие факты, что на печати Спорткомитета СССР был изображен государственный герб СССР, а на печатях республиканских органов по делам физкультуры и спорта — гербы союзных и автономных республик

Физическая культура и спорт в СССР занимали важное место в жизни советского общества. Этой сфере уделялось большое внимание на самом высоком государственном уровне

При Совете Министров СССР был создан Комитет по физической культуре и спорту (Спорткомитет СССР) — центральный орган государственного управления, осуществлявший руководство в сфере такой как физическая культура и спорта в стране Советов в 1968-1991 годах. Согласно Конституции СССР и Закону Союза Советских Социалистических Республик от 5 июля 1978 года «О Совете министров СССР», Комитет являлся постоянным союзно-республиканским органом при Советском правительстве. В период с 1986 по 1991 годы Спорткомитет СССР имел статус Государственного комитета

Советский спорт развивали и через добровольные спортивные общества. В СССР спортивные общества начали создаваться в середине 1930-х годов. Первичными организациями ДСО являлись коллективы физической культуры на предприятиях, в учреждениях, колхозах, совхозах, учебных заведениях, а также спортивные клубы.

Саммит 1974 года: Константин Локтев

Константин Локтев | puckstruck

Impe-ish: На аукционе Classic Auctions в Монреале в 2013 году были представлены заветные сувениры Эда Ван Импа из знаменитой филадельфийской 19-летней игры.76 столкновение с московской Красной армией. В лот № 18 входила программа игры и копия официального протокола НХЛ. Также, как видно выше: наручные часы, которые Ван Импе получил в подарок от Советов, вместе с фотографией Харламова 8 x 10, лежащим ничком на льду в моменты после того, как Ван Импе ударил его в первом периоде игры. Все они могли быть вашими, но это не так: они были проданы кому-то другому за княжескую сумму в 242 доллара США. (Фото: Classic Auctions)

Прошло 40 лет с тех пор, как «Монреаль Канадиенс» и московский ЦСКА — легендарная центральная команда Красной Армии — сыграли, по мнению многих, лучший хоккейный матч в истории. Тодд Дено написал об этом целую книгу, и даже больше: в Величайшая игра , он утверждает, что их ничья 3-3 в канун Нового 1975 года на самом деле спасла хоккей от насилия и цинизма, которые тянули его вниз, напоминая всем нам, какая это красивая игра, выкупая и возвращая ее. к праведности.

Если это так, то и у хоккейной команды, и у Центральной армии был короткий крюк, и им нужно было следовать сначала на юг, в Филадельфию, дом действующих чемпионов Кубка Стэнли. В то время как игра в Монреале, возможно, показала хоккей во всем его соревновательном великолепии, встреча Советов в воскресенье, 11 января 1976 с «Флайерз» запомнился своими синяками и горечью — не говоря уже о том, что игра была почти прекращена в середине первого периода.

Две усиленные советские команды прибыли в Северную Америку перед Рождеством той зимой, чтобы совершить долгожданный показательный тур по городам НХЛ: Суперсерию. «Крылья Советов» — «Советские Крылья» — были поддержаны четырьмя лучшими игроками московского «Спартака», и в их туре они обыграли «Питтсбург», «Чикаго» и «Нью-Йорк Айлендерс», прежде чем проиграли «Баффало Сэйбрз».

К списку, в котором уже были такие имена, как Харламов, Третьяк, Петров и Михайлов, Центральная Армия добавила пару звонарей московского «Динамо» Александра Мальцева и Валерия Васильева. Их замах начался с победы над «Нью-Йорк Рейнджерс» перед игрой в Монреале, за которой последовала победа в Бостоне над «Брюинз».

У россиян было несколько свободных дней в Филадельфии перед воскресной игрой с Флайерз. В пятницу, 9 января, Летчики угостили их обедом. В субботу многие игроки пошли посмотреть Челюсти . Накануне воскресной дневной игры в «Спектруме» произошла суматоха с вывесками, протестующими против обращения советского правительства с евреями и угрозой ухода русских, но исполнительный директор NHLPA Алан Иглсон поговорил с президентом «Флайерз» Эдом Снайдером и велел убрать вывески.

Как только начался хоккей, победила злоба. Если вы не помните, возможно, мы позволим вам несколько заголовков из утренних (североамериканских) газет:

Flyers Whip Reds, № 1 в мире

Русские плачут, дядя летит, 4-1

Красные сопротивляются, проигрывают

Ворчащие Советы падают перед летчиками

Защитник Филадельфии Эд Ван Импе был если не звездой шоу, то уж точно его ускорителем. Выйдя из штрафной, где он отбывал наказание в первом периоде, он бросился к Валерию Харламову, которого забил поясом. Рефери Ллойд Гилмор посмотрел, но пенальти не назначил. Стивен Коул описывает эту сцену в своей последней книге « Hockey Night Fever 9».0032 (2014): «Харламов корчился, пытался встать и рухнул».

Тренер армейцев Константин Локтев вызвал на скамейку своего вратаря Владислава Третьяка. Коул говорит, что идея заключалась в том, чтобы дать Гилмору время передумать. Вместо этого судья оценил Арми несовершеннолетним за задержку игры. Выход Советы удалились в свою гримерку в хрипе.

Последовавшая задержка длилась почти 20 минут. Последовали ожесточенные переговоры, когда президент НХЛ Кларенс Кэмпбелл присоединился к Иглсону и Снайдеру в обсуждениях с Вячеславом Колосковым, главой советской хоккейной федерации, и Локтевым. Широко распространена история о том, что Советы вернулись, потому что им сказали, что им не заплатят, если они откажутся закончить игру, но это, как мы увидим, было убедительно опровергнуто несколькими вовлеченными руководителями. По одной из версий, Снайдер говорит Советам, что им придется возместить расходы фанатов в здании: это звучит более вероятно.

После возобновления игры «Флайерз» вышли вперед со счетом 3:0 благодаря голам Реджи Лича, Рика Маклиша и Джо Уотсона. Виктор Кутергин забил за «Армейцев», прежде чем Ларри Гуденаф добавил еще один гол «Филадельфии» в третьем.

Вот и вся история. Далее следует подробный отчет об игре (и ее остроте) глазами тех, кто принимал в ней участие, с цитатами, дословно взятыми из современных отчетов в газетах и ​​журналах, а также из книг, опубликованных позже — источники ниже — начиная с нескольких вариантов. вырезки из ланча с ростбифом, который Флайерз устроили в пятницу перед игрой.

Фред Шеро, тренер Филадельфии

Мы приветствуем эту великую российскую команду в колыбели свободы. У нас есть две величайшие команды в мире, и мы надеемся, что они будут вести себя профессионально».

Константин Локтев, главный тренер ЦСКА

Надеюсь, болельщикам игра понравится.

Фред Шеро

Это была самая крупная игра в истории Флайерз. Мы должны были победить, иначе.

Константин Локтев

Это просто товарищеская игра.

Фред Шеро

Они являются экспертами в ответных действиях, когда рефери не смотрит. Они копья, они крючком. Так же, как там играют в футбол… кровавое убийство».

Джей Гринберг,

Philadelphia Daily News

Бобби Кларка, чей злобный удар лишил советскую звезду Валерия Харламова сериала 1972 года, попросили задуматься о том, что в СССР он оставался злодеем. «Это не было преднамеренно, — сказал капитан флаера. «Он пронзил меня копьем, и с самого начала серия не была чистой.

«Мне все равно. Я все равно ненавижу сукины дети.

Владислав Третьяк, вратарь Красной Армии

Еще во время приема, за два дня до игры, они совершенно ясно дали понять, что не собираются связываться с советскими игроками. Обладатели Кубка Стэнли продемонстрировали крайне недружелюбное, если не враждебное отношение. Никто не подошёл нас поприветствовать. Даже местная пресса была шокирована таким вопиющим негостеприимством.

Мел Бриджмен, центральный игрок Филадельфии

У нас были напутствия в нашей гримерке от самых странных людей. Кларенс Кэмпбелл терпеть не мог нас, то, как мы играли, или что-то в этом роде… Он говорил нам, что мы представляем НХЛ и все остальное, и «Иди и играй в свою игру». И мы это сделали.

Фред Шеро

Мы в странном положении. Круглый год нам твердят, что мы плохи для хоккея, плохи для НХЛ, плохи для Канады, потому что мы слишком грубы. Теперь мы должны сохранить игру для НХЛ, для Канады, для всех. Ха! Впервые мы хорошие парни.

Росс Лонсберри, Филадельфия, левый вингер

Знаешь, я проснулся в пятницу вечером от этого сна и был в холодном поту. В конце второго периода мы проигрывали 5:1. Поэтому я снова заснул, чтобы вернуться к сну, и мне это удалось. Мы пришли сзади, чтобы победить.

Питер Уайт,

The Globe and Mail

Флайерз играли на волнении, которому перед игрой помогли предварительные игры. Они наверняка напугали русских; ничего подобного они не видели в трех предыдущих играх против команд НХЛ. Свет был приглушен для представлений, а большие прожекторы освещали игроков. Запись исполнения Кейт Смит God Bless America была подхвачена толпой, которая запела песню вместе с ней. Тем более, что именно в Спектруме россиян впервые освистали.

Фред Шеро

Я сказал им придержать шайбу для вбрасывания, если у них не будет хорошего броска. В любом случае, они не очень хороши в вбрасываниях».

Роджер Кан,

The New York Times

Советы начали с шумихи на Icecapadeski в своей зоне, которую Флайерз проигнорировали. Затем, когда они попытались двигаться, «Флайерз», особенно Терри Крисп, прекрасно предусмотрели. На льду защитники «Флайер» привычно негостеприимно смотрели на форвардов соперника. Советы не могли контролировать ни шайбу, ни ход игры. Они сделали два выстрела в пользу «Флайерз» 12, когда Эд Ван Импе бросил Валерия Харламова.

Джей Гринберг

Филадельфия начала бить.

«Это не было запланировано», — позже сказал Том Блейдон. «Мы просто завелись из-за давления на нас. Я думаю, что это было более эмоционально, чем что-либо».

Реджи Лич, правый вингер из Филадельфии

Тела начали летать во всех направлениях, и не все попадания были чистыми.

Джо Уотсон, защитник «Филадельфии»

Как мы и предполагали, мы должны были бить русских и бить их снова каждый раз, когда у нас был шанс. Если вы позволите им кататься на коньках и играть с шайбой в дурацкие каракули, они убьют вас. Однако если вы их ударите, они будут играть так же, как и любая обычная хоккейная команда.

Марк Малвой

, Sports Illustrated

В течение первых 10 минут воскресенья «Флайерз» не просто наносили удары по Советам, они нападали на них. Дэйв (Хаммер) Шульц потер перчаткой лицо Бориса Михайлова. Андре (Лось) Дюпон помахал тростью перед носом у Михайлова. Эд (Зорро) Ван Импе татуировал животы Александра Мальцева и Бориса Александрова. Билл Барбер переставил шлем Валерию Васильеву. И Кларк вновь поднес клюшку к лодыжке Валерия Харламова. Кларк повредил эту лодыжку в серии сборных Канады и СССР в 72-м. «Им это не понравилось, — сказал Уотсон.

Дэйв Андерсон,

The New York Times

Температура внутри Спектрума была такой же холодной, как и воздух, как будто кто-то оставил окно открытым где-то в Сибири. Холод превратился в озноб, когда советская команда вернулась в раздевалку на 16 минут во время нулевого по счету первого периода в знак протеста против тенденции Флайерз использовать свои (а) плечи, (б) локти, (в) клюшки, ( г) все перечисленное.

Эд Ван Импе, защитник Филадельфии

Я только что вышел из штрафной. Он смотрел вниз, чтобы подобрать шайбу. И когда он поднял глаза, я был там.

Реджи Лич

Через одиннадцать секунд после того, как он вернулся на лед, он ударил локтем Харламова, который пронесся по правому флангу, и звездный игрок упал на лед. Похоже, кто-то выстрелил в парня из пистолета. По сей день Эди говорит, что Харламов наткнулся на его локоть!

Эд Ван Импе

Это был неудачный ход. Я мог видеть развитие пьесы. Вингер сделал неудачную передачу, и Харламову пришлось повернуть голову, чтобы получить ее. Я помню, как смотрел его, почти в замедленной съемке. И в то же время шайба попала в Харламова, я попал в него и сплющил. Я просто хотел поприветствовать его в Филадельфии.

Ллойд Гилмор, рефери НХЛ

Это был адский чек — чистый чек.

Эд Ван Импе

Я довольно сильно ударил его, но не думаю, что ему было так больно, он катался с мертвым видом.

Джин Харт, Филадельфия Телеведущий

Харламов упал, как будто в него стреляли, и, хотя это, возможно, была тяжелая проверка, это не было так ! На самом деле Билл Барбер ранее нанес более сильный удар одному из советских защитников вдоль бортов, не вызывая такой театральности.

Кларенс Кэмпбелл, президент НХЛ

Под предлогом травмы Харламова, но я заметил, что он играет в следующую смену, и начался второй период. Я не видел ничего плохого в нем.

Робин Херман,

The New York Times

Советский уход был спровоцирован атакой Эда Ван Импе, защитника «Флайер», который сбил Валерия Харламова, ключевого советского олимпийского форварда, сзади. Судья Ллойд Гилмор не назначил пенальти, а Константин Локтев вызвал своего вратаря. Затем судья назначил штраф за задержку игры вместо штрафа за задержку игры против россиян, и г-н Локтев приказал своей команде пройти в раздевалку.

Дэйв Андерсон

Некоторые русские позже утверждали, что Ван Импе ударил его рукой в ​​перчатке.

Эд Ван Импе

Это было мое правое плечо.

Джон Робертсон,

The Kitchener Record

Боб Коул, ведущий трансляцию игры Hockey Night в Канаде, с трудом мог поверить в происходящее. «Они едут домой!» он продолжал повторять.

Эд Ван Импе

Если бы он сделал это со мной, я бы просто пошел на скамейку запасных. Было нелепо уводить команду со льда.

Фред Шеро

Сначала я не был уверен, что они вернутся, я действительно не был уверен.

Билл Барбер, правый вингер из Филадельфии

Я действительно думал, что они могут уйти.

Бобби Кларк, центровой и капитан «Филадельфии»

Я знал, что они вернутся, потому что им нужны были деньги.

Кларенс Кэмпбелл

Я не думаю, что они собирались покинуть лед навсегда. Советский тренер отреагировал резко, но его точку зрения не поддержал даже начальник его же миссии. Их аргумент заключался в том, что команда «Флайерз» играет слишком грубо.

Торонто Стар

Через несколько мгновений после того, как Советы ушли со льда в досаде из-за пенальти, на экране появился канадец Хауи Микер, который сказал, что если они не вернутся в игру, «мы никогда не позволим им вернуться снова в этой стране».

Алан Иглсон, исполнительный директор NHLPA

Я чувствую, что это был эмоциональный поступок Локтева, эмоционального тренера.

Константин Локтев

Когда пришли Иглсон и Кэмпбелл, я сказал им, что мы не вернемся из-за грубой тактики. Я мог бы отправить на лед более молодых игроков, и неважно, будут они драться или нет. Я сказал Иглсону, может быть, нам следует договориться перед игрой. Если бы мы не пускали Михайлова, Петрова и Харламова, а Шеро не пускали Лича, Кларка и Барбера, это было бы справедливо. Они не могли пострадать. Но если бы мы это сделали, фанаты бы освистали.

Алан Иглсон

Это нетрудно понять. Помните, что в 1972 году в России ушел эмоциональный тренер, не говоря уже обо мне. Тогда мне потребовалось намного больше времени, чтобы прийти в себя.

Скотти Моррисон, главный судья НХЛ

Они сказали нам, что хотят вернуть своих игроков в Советский Союз целыми, а не на носилках. Насколько я понял, они пытались запугать Гилмора, чтобы тот объявил одностороннюю игру.

Дэйв Андерсон

В ходе переговоров россияне просили отменить их двухминутный штраф за задержку игры, но Кэмпбелл остался непреклонен.

«Вы не можете изменить правила, — сказал бывший военный прокурор на Нюрнбергском процессе, — посреди игры».

Скотти Моррисон

Они хотели гарантировать отсутствие драк до конца игры, и они хотели, чтобы мы отменили штраф за задержку игры. Ни за что.

Фрэнк Орр,

The Toronto Star

Кэмпбелл сказал, что Советы не упомянули об удержании их 25 000 долларов за игру в серии из восьми игр.

Эд Снайдер, президент Филадельфии

Кажется, я дал понять, что они не получат ни цента от нашего клуба, если выйдут из игры.