Полина Цурская завершила карьеру. Вместо тренировок – учёба в Европе

Помешали неуверенность и проблемы со здоровьем.

Фигуристка Полина Цурская объявила в инстаграме о завершении карьеры. Всего два года назад она была реальным кандидатом на поездку в Пхёнчхан. Тренируясь у Этери Тутберидзе, Цурская показывала результаты на уровне будущих призёров ОИ Алины Загитовой и Евгении Медведевой.

В прошлом сезоне – после перехода из группы Тутберидзе в ЦСКА – Полина заняла предпоследнее место на чемпионате России, а затем приостановила тренировки. Как выяснилось, уже насовсем.

Почему она разочаровалась в спорте всего в 17 лет?

Фото: Garett Spain, Flickr

ПРОВАЛИЛАСЬ И РЕШИЛА СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ НА УЧЕБЕ

«Моя жизнь в фигурном катании подошла к концу. Это обдуманное решение, и я думаю оно верное, – написала Цурская в инстаграме. – В жизни перед нами часто встаёт сложный выбор, и я его сделала в сторону учебы».

Ранее Цурская говорила, что будет продолжать кататься и даже работает над программами следующего сезона. Она периодически выкладывала фотографии с тренировок или появлялась на фотографиях других спортсменов.

Но решение Цурской завершить карьеру не стало большим сюрпризом. Полина сильно сдала в последнее время и выпала даже из резерва сборной. В следующем году конкуренция за попадание в состав сборной России будет ещё выше. Выход из ситуации – либо смена гражданства, либо завершение карьеры.

«Наверное, стоит сказать, что к такому решению я шла давно», – сказала фигуристка в интервью агентству «Р-Спорту». Как сообщил «БИЗНЕС Online» источник, знакомый с ситуацией, Полина в последнее время не появлялась на тренировках и вела себя не так, как обычно. Много нервничала и заводилась на ровном месте. После чемпионата России, на котором Цурская заняла предпоследнее место, она без энтузиазма обсуждала свое будущее в спорте и говорила, что хотела бы попробовать себя в чем-то другом.

«Я тогда расстроилась, – признала Полина, – но не из-за занятого места, а из-за того, что не получился прокат. Была очень хорошо готова, подготовительный период тоже прошел хорошо, но по каким-то причинам у меня постоянно случались срывы».

В конце сезона под предлогом усиленной подготовки к сдаче ЕГЭ Цурская взяла паузу в тренировках, которая так и не закончилась.

УХОД ОТ ТУТБЕРИДЗЕ

Самые большие достижения Цурской – победы на юношеской Олимпиаде и в финале юниорской серии Гран-при. Потенциал для успехов на взрослом уровне у фигуристки определённо был. По ходу карьеры Цурская несколько раз обыгрывала Медведеву и Загитову, а эксперты именно в Полине видели следующую звезду в группе Тутберидзе.

Главное преимущество Цурской в сравнении с конкурентами – идеальная прыжковая техника. У Полины очень удачное для фигурного катания телосложение – она среднего роста (173 см), тело вытянуто, вес распределен равномерно. Кроме того, у нее мощные ноги, сильные опорные мышцы, поэтому уже в десять лет ей легко давались все основные тройные прыжки.

В 2017 году Цурская начала пробовать четверные, в том числе лутц, а также тройной аксель. Помешала изучению ультра-си травма. Цурская пропустила несколько месяцев тренировок, а после возвращения на лед долго восстанавливала технику тройных.

После у Цурской начались проблемы с прыжками, она часто срывала прокаты. Летом 2018-го спортсменка перешла в ЦСКА в группу тренера Елены Буяновой.

Первое время тренировки у Буяновой проходили отлично: Полина выучила несколько новых прыжковых каскадов, отлично выступила на открытых прокатах сборной перед сезоном. Федерация доверила фигуристке выступить на двух этапах Гран-при и рассчитывала на неё как на потенциальную участницу чемпионатов Европы и мира.

Чтобы помочь Цурской в развитии Буянова обратилась за помощью к Татьяне Тарасовой. Легендарный тренер поставила Цурской программы. «Татьяна Анатольевна работает в нашей группе со всеми ребятами, но с Полиной особенно. Они совершенствуют программу, и еще Тарасова помогает Цурской справиться с волнением», – рассказывала Буянова в ноябре после этапа Гран-при России.

Но результаты спортсменки после ухода от Тутберидзе только удручали. Она ни разу за весь сезон не набрала за сумму двух прокатов 190 баллов и выше. Буянова объясняла низкие оценки Цурской жестким судейством. «В прошлом году были судейские нюансы, но они всегда расценивались в пользу спортсменки. Сейчас её судят строго», – говорила тренер.

Фото: Lindsey Wasson, Getty Images

ВЕРСИЯ ЦУРСКОЙ – ЗДОРОВЬЕ

Полина называет главной причиной завершения карьеры здоровье. По её словам, у нее нет возможности больше выступать на самом высоком уровне и учить сложнейшие прыжки. А выступать на полулюбительском уровне Цурская не видит смысла.

«Продолжать кататься и тренироваться в полную силу мне не всегда позволяет здоровье. Тем более, что наш вид спорта сейчас реально выходит на другой уровень. Нужно осваивать четверные прыжки, чтобы бороться с теми, кто уже их выполняет», – рассказывает Полина.

В 2017-м мама спортсменки Наталья Цурская заявила, что у Полины развивается рассекающий остеохондрит (болезнь Кёнига). Это отделение небольшого участка хряща от прилежащей кости со смещением его в полость сустава.

При болезни Кенинга сильные физические нагрузки действительно противопоказаны. Но есть несколько нюансов.

Во-первых, Полина два года продолжала заниматься фигурным катанием после того, как ей диагностировали болезнь.

Во-вторых, современная медицина способна лечить эту болезнь и добиваться полного восстановления функционала суставов. На ранних стадиях заболевания возможно замещение поражённых участков вновь образованной тканью. В спортивной медицине опыт восстановления после успешного лечения этого заболевания не единичен.

Сама же Буянова считала главной причиной неудач не здоровье, а психологию. «В Полине есть зажатость и неуверенность в себе. Вот странно ведь, правда? Фигуристка мощная, а уверенности нет. Человеческой уверенности», – говорила тренер.

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Polina_Tsurskaya (@polina_tsurskaya)24 Апр 2019 в 1:13 PDT

ХОЧЕТ УЧИТЬСЯ НА ЭКОНОМИСТА В ЕВРОПЕ

В планах Цурской учёба на экономиста. Сейчас Полина усиленно готовиться к сдаче экзаменов, планирует поступать в один из топовых московских вузов на международную экономику. В следующем году экс-фигуристка собирается переводиться в европейский вуз.

«Планирую уже со следующего года попытаться продолжить обучение за границей. В этом году я просто не успела с этим: для того, чтобы учиться в европейском университете, нужно было заранее подавать документы, оформлять всяческие формальности», – объясняет Цурская.

Выбор необычный. Как правило фигуристки после завершения карьеры работают тренерами и хореографами. Это самый простой вариант для экс-спортсмена и при этом прибыльный. Но Цурская говорит, что ей тренерская работа не интересна.

Совсем от фигурного катания она отстраняться не собирается. Полина думает над выступлениями в шоу. Но прямо сейчас она возвращаться на лёд она не готова. «Заканчивая карьеру, я не лишаю себя возможности выступать в каких-то шоу. Просто не знаю, хочу ли я этого», – говорит Полина.

Цурской всего 17. Когда молодой спортсмен завершает карьеру без больших побед есть ощущение, что все детство было потеряно впустую. Тысячи часов тренировок, и нет результата. Но Цурская не считает, что занятия фигурным катанием – это потерянное для нее время.

«Это колоссальный опыт, умение организовывать себя, свою жизнь. Не будь в моей жизни спорта, я бы, наверное, не стала бы настолько ответственным и собранным человеком. Не научилась бы концентрироваться на главном, ведь спорт учит, прежде всего, понимать, чего ты хочешь и как этого достичь», – объясняет она.

Полина Цурская: Я все-таки пришла к Этери Георгиевне с цветами (эксклюзив)

Полина Цурская большую часть своей карьеры провела в группе Этери Тутберидзе. Год назад она перешла из «Хрустального» в ЦСКА, а этой весной и вовсе завершила кататься. Между тем, ей всего 17 лет. Мы удивились, что она закончила так рано, и поговорили с Полиной. Услышали много интересного: про тренеров, родителей, дружбу, травмы и про мировую экономику.

– В конце мая вы объявили, что завершили карьеру, – не пожалели за это время о своем решении?
– Ни капли. Я не катаюсь уже три месяца, просто объявила об этом чуть позже. Теперь у меня другая жизнь.

– Что это за жизнь?
– Сначала я не могла найти себе места. Да, первая неделя была в удовольствие: я думала – вот оно, счастье. Но потом поняла, что не могу без движения. Решила подкатывать детей – пока это единственный вариант для заработка и для того, чтобы просто не сидеть дома. Школу закончила, ЕГЭ сдала заранее, а в институт только с первого сентября. Поэтому начала искать детей для работы.

– Как?
– Разместила объявления на авито, на юле. А когда начала заниматься на катке, меня увидели другие родители и тоже попросили заниматься с их детьми.

– На каком катке можно увидеть тренера Полину Цурскую?
– Куда попросят, туда я еду.

– Сколько стоит у вас подкатка?
– Если человек ко мне обратится, я назову цену, а так не хотелось бы. Расценки у меня средние.

– У ваших тренеров было намного дороже?
– Я никогда ни с кем не подкатывалась, ни разу в жизни.

– Надо же, сейчас родители оставляют на допзанятиях целые состояния.
– Сейчас да, это распространено, все дети ходят на подкатки. Но раньше такого не было. В Омске, где я начинала, хватало льда и без этого. Потом я пришла к Этери Георгиевне. У нее вообще не существует такого понятия – подкатываться с другим тренером. Все работают с ней в отведенное время. Успел сделать всю работу – молодец, не успел – твои проблемы. Но в «Хрустальном» так построен процесс, что всем хватает и времени, и нагрузки.

– Вы жили на катке?
– Нет, я жила в пяти минутах ходьбы, а занятия, если вы об этом, начинались не так рано – в 10 или чуть позже. Я даже успевала забежать в школу, а потом шла на тренировку. Бывало, опаздывала, но Этери Георгиевна разрешала задержаться из-за учебы.

В течение дня – разминка, лед, перерыв, разминка, лед, заминка. В половине восьмого вечера шли домой. Правда, во время дневного перерыва я всегда ходила домой спать.

– Как вы оказались у Тутберидзе, начав карьеру в Омске?
– Когда мне было 11 лет, случился конфликт с моим тренером и я думала, что теперь буду в Омске просто учиться. Но мои родители связались с Александром Ильичем Коганом (ныне гендиректор федерации фигурного катания на коньках). Он посоветовал обратиться к Этери Георгиевне. Мне рассказали, что это за тренер и кого она воспитала.

– Шесть лет назад Этери Георгиевна еще не была так знаменита.
– Уже тогда ее ученики многого добивались: Полина Шелепень, Юля Липницкая. Да и Женя Медведева начинала процветать. И я, хоть и настроилась бросить спорт, побоялась в тот момент сказать «нет» родителям: все-таки ради меня они решились на переезд и большие перемены в жизни.

«Нельзя сказать, что у нас не было детства»

– Вы помните первую встречу с Этери Георгиевной?
– Мы стояли около раздевалки, машина залила лед, и тут приходит Этери Георгиевна. Мама объяснила, кто мы, тренер обвела меня взглядом с ног до головы и сказала: «Девочка высокая. Вы уверены, что вы хотите и что вы сможете?» Мы сказали «да», и она позвала нас на лед.

На первой тренировке я, конечно, показала свой максимум, но, мне кажется, Этери Георгиевне понравилось еще и то, что я слышала все замечания и тут же исправляла ошибки. В общем, после первой тренировки мне сказали, что меня берут.

– И началось золотое время?
– Да, было круто, особенно в юниорское время, когда все были помладше. Нельзя сказать, что у нас не было детства. В перерывах мы все вместе могли повеселиться и пострадать какой-нибудь ерундой.

– С кем вам больше всего нравилось страдать ерундой?
– С Женей Медведевой и Анечкой Щербаковой, на тот момент еще очень маленьким милым ребенком. Она была мне по пояс. Женя была, наоборот, старше. Она очень интересная, открытая и всегда шла на контакт.

– На Олимпиаде вы болели за Женю или Алину?
– За сборную России!

– А точнее?
– За Женю. В прямом эфире я не видела соревнования. На утро я проснулась, со страхом взяла телефон посмотреть результаты. Я очень расстроилась из-за Жени, но в то же время я порадовалась за Алину, потому что тогда мы катались на одном льду, и я видела, как она работала и как шла к этой победе. За Женю я порадовалась тоже – когда посмотрела ее прокат и увидела, с какими эмоциями она докатала программу.

– Почему у Алины и Жени получилось победить на самых топовых турнирах, а многие, в том числе и вы, до желаемых вершин не доходят. Ведь у вас один каток, одни условия, один тренер, вы одинаково пашете.
– Наверное, все-таки не все одинаково пашут. Кто-то сделает себе поблажку, кто-то схалтурит чуть-чуть. Потом эти чуть-чуть соединяются и дают о себе знать.

– Слышали про недавний скандал из-за программы Загитовой, когда Даниила Глейхенгауза обвинили в плагиате при постановке танца под песню Билли Айлиш.
– Это скандал на пустом месте. В творчестве такое часто бывает – подсмотрел движение и использовал его в своей постановке. Мы же не говорим о том, что программа была украдена с начала до конца. Там ведь танец на полу! Если фигуристам понравилось, почему они не могут взять оттуда несколько движений? Конечно, если бы кто-то сейчас целиком перекатал «Зиму» Ягудина – это было бы неправильно. Но с пола на лед… Мне кажется, это наоборот, классно. Ведь они могли пересмотреть тысячи танцев под эту музыку, а взяли именно твой – нужно гордиться! Я не вижу в этом проблемы.

«У меня было слишком много дерзости»

– Опишите Этери Георгиевну.
– Требовательная, целеустремленная, искренняя.

– Почему вы ушли от нее?
– Пошли травмы. Психологически стало тяжело. Этери Георгиевна пыталась привести меня в чувство. Возможно, она это делала не слишком мягко, и я воспринимала все в штыки. Все-таки у меня был переходный возраст, и я считала, что сама все знаю и умею. Возможно, я ленилась, она заставляла, мне это опять же не нравилось, я отвечала ей.

– Что значит «отвечала»?
– Словами!

– Такое возможно?
– Да, в тот момент, видимо, у меня было слишком много смелости и дерзости. Мне пытались поставить голову на место, но она не поставилась, и я решила уйти.

– Сейчас жалеете об этом?
– Нет.

– Как отреагировали на это решение ваши родители, которые переехали в Москву ради вашей карьеры и, в частности, ради работы с Тутберидзе?
– Они пытались говорить со мной, но поняли: наступил такой момент, когда я сама могу принять решение. Тем более я была в состоянии такой потерянности и такого непонимания, что они осознали – их вмешательство бесполезно.

– Как вы объявили о своем уходе Этери Георгиевне?
– Главное, о чем я жалею, – уйдя, я не поблагодарила ее. Нужно было прийти к ней с цветами, поблагодарить за все.

– Но ведь никогда не поздно.
– Так я это все-таки сделала! В тот же день, когда объявила, что ухожу совсем. Да я давно хотела пойти к ней, но не могла застать ее. И конечно, я немного боялась и мне было очень неловко. А в тот день я лежала дома, переписывалась с друзьями. И вдруг Диана (дочь Тутберидзе) мне пишет: «Полин, Этери Георгиевна на катке». Я резко вскакиваю и начинаю собираться. Меня спрашивают: «Ты куда?». «Сейчас приду». И побежала за цветами.

– Этери Георгиевна удивилась, увидев вас с цветами?
– Улыбнулась, мы хорошо поговорили. Да, я не знала, какой реакции ждать от нее: может, она обижена, может, не хотела меня видеть. Но все прошло хорошо.

– Уйдя от Тутберидзе, с ее дочкой вы сохранили дружеские отношения?
– С Дианой мы всегда были хорошими подругами и много общались, пока она не ушла в танцы. Часто вместе гуляли, я могла остаться у нее ночевать.

– А Этери Георгиевна кормила вас ужином?
– В основном мы сами. Она приходила намного позже. Потом, когда Диана ушла в другу группу, виделись мы гораздо реже, но, если встречались на соревнованиях, общались по-прежнему тепло. Буквально в апреле списались снова, поняли, что скучаем друг без друга, встретились, погуляли.

– Не припоминаю большого скандала после вашего ухода от Тутберидзе, хотя это всегда событие.
– Не было никакого большого скандала. Это происходило на фоне ухода Жени, и все обсуждали его.

– Это ее уход вас вдохновил?
– Ну нет!

– Вы сказали про теплые отношения с Дианой и Женей. То есть дружба между фигуристками возможна?
– Еще как возможна. Моя лучшая подруга – Маша Сотскова. Мы дружим с Юношеских олимпийских игр. Да, наверное, наша крепкая и искренняя дружба с Машей – редкий случай для нашего вида. Но и такое бывает. Причем мы подружились в тот наш юниорский сезон, когда обе были главными претендентками на золото – весь год шли первая-вторая. Конечно, на льду мы боролись, но на отношениях это никак не сказывалось.

«Видела, как Сашка Трусова первый раз в жизни прыгнула четверной»

– Школу Тутберидзе часто называют бессердечным конвейером, который штампует юных чемпионок, но те быстро исчезают, сломавшись либо физически, либо психологически. Как вы сами относитесь к таким разговорам? Не считаете себя жертвой этого конвейера?
– Нет. Ну вот моя первая травма. Это не от нагрузок, не от усталости – просто так сложилось. Это даже не на льду произошло. Обычный прыжок в зале – и на выезде я подворачиваю ногу. Разрыв связок. Я сломалась не от того, что скакала четверные, и не от того, что провела пять часов на льду, а на шестом это произошло. Это случайность, которая может случиться с каждым. И почему все говорят в этом смысле только о фигурном катании? Возьмите прыжки с трамплина. Разве там не огромная нагрузка на колени, на спину, на все остальное? Тем не менее это никто так не обсуждает и не осуждает.

– То есть вы, человек, который находился внутри вулкана, не признаете эти нападки?
– Конечно, любой профессиональный спорт сказывается на здоровье. Своих детей я никогда не отдам в большой спорт. Но в то же время дети, которые тренируются, сами этого хотят. Родителей никто не заставляет приводить их туда. Все понимают, и ради чего они это делают и осознают риски. Но это их выбор. И если бы никто не рисковал – фигурное катание остановилось бы в своем развитии. Все было бы, как 30 лет назад. А кому это интересно?

– Воспитываясь на фабрике звезд, исполняющих четверные, вы сами пробовали подступиться к этим прыжкам?
– Нет, но я пробовала тройной аксель. Но в основном на удочке.

– В чьем исполнении вы впервые увидели четверной вживую?
– Это была Сашка Трусова.

– Как все отреагировали?
– Конечно, все были в восторге. Аплодировали ей, подъезжали, поздравляли.

– А Этери Георгиевна?
– И она тоже аплодировала. Такое не каждый день происходит. Это было как полет в космос. Девочка! В таком юном возрасте!

«Я не хочу кататься»

– Когда вы поменяли тренера, вам стало легче?
– Но не физически. Я что-то изменила, и камень с души упал. А в общем: такой же лед, такой же зал, так же нужно выкладываться. Но я перешла в межсезонье, в это время нет таких больших нагрузок, никто не катает программы целиком. Тренировки интересные: новые шаги, заходы. Но в сезоне началось все то же самое.

– Татьяна Анатольевна много занималась вами?
– Да, она мне поставила обе программы, старалась приехать перед стартами. Если Елена Германовна уезжала, Татьяна Анатольевна обычно присутствовала на тренировках. Если ничего не получается, развал какой-то, она всегда помогала. Елена Германовна всегда могла позвонить ей: «Приезжайте, собирайте спортсмена!»

– И как она «собирала»?
– Ну как, не чехлом же! Словами. Она великолепный психолог. Всегда спасала.

– И в итоге единственный сезон в ЦСКА стал последним для вас.
– Это не потому что я ушла в ЦСКА и там у меня ничего не получилось. Просто я закончила школу и выбрала учебу. Еще с лета я начала об этом задумываться, так как училась всегда неплохо. Четко понимала: тренером быть не хочу и в РГУФК не пойду. А вот юриспруденция и экономика – это да.

– Как возник этот интерес?
– Меня с детства привлекали серьезные темы и предметы – адвокаты, прокуроры, расследования, математика и обществознание. В общем, я подала документы на «мировую экономику».

– То есть, параллельно катая сезон, вы смогли подготовиться к ЕГЭ и сдать их так, что это позволило пройти на такой серьезный факультет?
– Осенью я сказала родителям, что мне нужен репетитор по истории. Позанимавшись два месяца, объявила им, что всё, хватит, больше не могу. Я переключилась на обществознание – это было гораздо интереснее и давалось легче. А математика – вообще моя любовь. В итоге сдала нужные ЕГЭ и прошла на мировую экономику. Официальный приказ о зачислении будет 11 июля.

Но я не зарекаюсь, возможно, я отучусь полгода на экономике и переведусь в РГУФК. Да, я хотела полностью отрубить себя от фигурного катания и больше этого не касаться. Всё, стена! Но пока понимаю, что это единственный опыт, который у меня есть.

– Кем себя видите в будущем?
– Раньше я видела себя хорошим экономистом, а сейчас понимаю, что все может повернуться настолько неожиданно. Когда я размещала объявления о том, чтобы тренировать детей, думала, потренирую немного и все. Но потихоньку меня затянуло. Поступили предложения съездить туда, сюда. Весь август я буду ездить по сборам. Этого у меня не было в планах абсолютно, думала, максимум, покатаюсь в шоу. Но теперь – никаких шоу.

– Почему?
– Я не хочу кататься.

источник: «Советский спорт»

Я понял, что нужно срочно что-то менять « ⛸ FS Gossips

Опубликовано 28.08.2018 • 1 комментарий

Tweet &nbsp

Интервью Елены Вайцеховской с Полиной Цурской. Перевод. О смене тренера, здоровье и работе над новыми программами.

В одном из своих комментариев после перехода к Буяновой вы отметили, что столкнулись с совершенно новым подходом к тренировочному процессу. Что это было, если не секрет?

— Работа стала более индивидуальной. В прежней группе все строилось на постоянной конкуренции, соперничестве. Ты смотришь на то, что кто-то делает на льду, и тоже пытаешься достучаться до этого. В ЦСКА тренеры стараются разделить всех спортсменов, чтобы иметь возможность работать с каждым индивидуально. Отдельно работать над прыжками, катанием, хореографией. Честно говоря, мне не нравилась работа, основанная на соперничестве. меня это не очень устраивает.

Логично: одно дело, когда ту же работу выполняют маленькие девочки, и совсем другое, когда спортсменка выделяется среди остальных и ростом, и телосложением, как и ты выделяешься. Этого более чем достаточно, чтобы создать вам проблемы.

— И создал. У меня тоже были травмы. Тренеры старались уделять моему состоянию какое-то внимание, снижать нагрузку, где-то разрешали работать по своему усмотрению, но когда ты постоянно в группе, невольно хочется не отставать от остальных. Ты понимаешь, что лучше остановиться, но не всегда это получается. Так что иногда это была моя вина, что травмы продолжали ухудшаться. Ты выходишь на лед после травмы и видишь, что все работают, все в форме, все прыгают, и ты начинаешь торопиться. В итоге мне так и не удалось полностью восстановиться и все это накапливалось как снежный ком.

Как случилась травма, из-за которой вы не смогли выступить на юниорском ЧМ-2016?

– К этим соревнованиям я подошел в хорошей форме, выиграл и Гран-при, и Финал Гран-при, юниорское первенство России, был четвертым на взрослом чемпионате, но буквально за пять дней до поездки на чемпионат мира подвернул лодыжку в разминке плохо – порвал связки. У меня так распухла нога, что я вообще не могла кататься на коньках. Тренеры тогда очень сомневались, стоит ли мне вообще ехать в Дебрецен, и вместе с руководством катка поставили передо мной этот вопрос. Мол, если я готов кататься, то идем выступать. Если нет, мы сдаемся. Но, когда ты готовился к соревнованиям, был в хорошей форме и весь сезон держался на первых-вторых местах, отказаться от выступления очень сложно. Поэтому я сказал, что буду терпеть. На тренировке перед короткой программой я прыгала все как обычно, но было два не очень удачных приземления, после которых я поняла, что еле хожу. Поэтому нам пришлось отступить.

Это было ваше решение покинуть вагон в конце весны или ваших родителей?

– Шахта. Я понял, что мне срочно нужно что-то менять. Возможно, не только сменить тренера, но и себя, свое отношение к тренировкам, подход к работе в целом. И оказалось, что мне нужно выйти из группы в любом случае. Мои родители долго колебались, пытались удержать меня от этого шага, пытались переубедить. Я продолжал ходить на тренировки, но однажды вечером вернулся домой и твердо сказал: «Все».

Вас не смущало, что на тренировки приходится ездить по Москве?

— Неважно, есть ли у вас результат. Многие спортсмены не живут рядом с катком, не имеют идеальных условий. Но ради результата всем приходится так или иначе жертвовать.

Травма спины до сих пор вызывает у вас проблемы?

— Спина такая штука, что если начнет болеть, то это навсегда и надо просто следить. Это не перелом, который сросся и больше не беспокоит. Необходимо подобрать упражнения, накачать мышцы, регулярно делать массаж. Когда у меня было обострение, врачи составили для меня список упражнений, которые нужно делать каждый день. Я давно следую этим инструкциям. Я уже привыкла приходить на тренировку минут на 20-30 раньше, чтобы было время сделать разминку, растяжку. Перед вторым льдом тоже делаю специальную работу минут 10. После тренировки стараюсь хорошо размять спину, чтобы мышцы вернулись в прежнее состояние. В перерывах могу ходить на массаж, иногда к мануальному терапевту. К тому же моя мама врач, она тоже следит за тем, чтобы не было обострений.

Насколько гладко прошел процесс постановки новых программ?

— Скорее все было наоборот, очень сложно. К новому тренеру я пошла в самом конце сезона, когда уже было запланировано, когда программы будут составлены для каждого фигуриста, и в этом расписании не было ни одного свободного места. Елена Германовна (Буянова) тоже некоторое время думала, брать меня в группу или нет. Она знала, что у меня травма и очень боялась, что я просто не смогу работать в полную силу, справляться с нагрузками. Так что в начале о программах вообще речи не шло. Потом решили, что будем делать их на сборах в Курмайоре, но оказалось, что Татьяна Анатольевна Тарасова и Никита Михайлов, с которыми я планировал работать, не могут приехать в Италию по каким-то личным причинам. Поэтому там мы отрабатывали функциональную сторону: я катала макеты старых программ, собирала прыжки, отрабатывала технику, чтобы как-то физически войти в сезон.

Непростая ситуация.

— Ну да, иногда переживал, что все новые программы готовят, а я даже не начинал. Я тоже очень переживала за работу с Татьяной Анатольевной. Ведь это Тарасова! До этого я никогда с ней не работал, не знал, как это будет. Но оказалось, что все очень просто. Никита показывал. Татьяна Анатольевна поправляла, говоря то, что хотела видеть.

Трудно было привыкнуть к другому. В первой группе мы поставили записи вместе с прыжками с самого начала. Утром этот процесс занял полтора часа, вечером столько же, на это у нас ушло несколько дней. Здесь хореография была на отдельном льду, без прыжков и занимала по 4-5 часов в день. Первые три дня так болели все мышцы. Я утешала себя «пусть будет больно, но все мышцы будут готовы».

Я знаю, что в группе Буяновой фигуристы всегда очень много работают над скольжением.

– Да, это правда. Но на самом деле мне всегда нравилось скользить. Мне очень нравится кататься на коньках. Мне кажется, сейчас у меня есть прогресс в катании, в подаче программ. Посмотрим, как все это получится на контрольных прокатах.

О чем вы думаете, когда видите, как маленькие девочки прыгают четверные прыжки? Здесь приходит моя спортивная смерть?

– Почему? Вы всегда можете конкурировать со всеми. Ключевое в вашей фразе не то, что прыжки четверные, а то, что девочки маленькие. Который очень быстро повзрослеет. Потом посмотрим на результаты.

А для вас период роста был трудным?

– Я всегда был высоким для своего возраста. Когда я впервые пришла к Этери Георгиевне с родителями, она посмотрела на меня, на маму, на папу и даже спросила: ты уверен, что справишься? Так мы справлялись все это время. Но у меня не было такой ситуации, чтобы за один сезон я выросла на 15 сантиметров. Я рос быстро, но постепенно. Поэтому опасений, что я вдруг перестану справляться с собственным телом, не было. Сейчас мой рост не изменился. Мне также не нужно голодать, чтобы поддерживать себя в форме.

Мама тоже заботится о твоем питании?

– Раньше. Теперь она доверила этот процесс мне.

Мама приходит к вам на тренировки?

— В ЦСКА это не слишком распространено. Она и раньше приезжала, тем более, что мы живем совсем рядом с моим бывшим катком. Но, поскольку она работает, ей не очень удобно ехать со мной в ЦСКА. Если только на соревнования.

Я знаю, что есть фигуристы, которые не любят, когда на их выступления приходят посмотреть родные. Они испытывают дополнительный стресс.

— уже привык, хотя иногда пытаюсь поворчать по этому поводу. Но не серьезно. Я знаю, что моя мама любит смотреть фигурное катание, даже когда меня нет на льду. И это не должно меня отвлекать. Моя работа — выходить на лед и делать свою работу. Неважно, кто сидит на трибунах.

Елена Вайцеховская для rsport.ria.ru

Tweet &nbsp

Похожие темы: интервью, Полина Цурская

скейтинг штучки на Tumblr

Аноним сказал:

Не могли бы вы дать анализ прыжков Полины Цурской? Я смотрел ее SP с NHK 2017, и первый оборот ее прыжков всегда казался немного медленнее по сравнению со вторым и третьим оборотами, которые выглядели быстрее с точки зрения скорости.

То, что вы видели в прыжках Полины, это замедленное вращение. Это ее фирменная техника: она использует ее почти во всех своих прыжках, что совершенно невероятно, учитывая, как сложно ее выполнить.

Вот сравнение 3Lz-3T Полины в ее FS на NHK и Wakaba’s, на CoC (что тоже было очень хорошим комбо):

И в замедленной съемке:

Посмотрите, как Полина некоторое время держала свое воздушное положение открытым дольше, чем Вакаба, и как из-за этого она начала свое вращение немного позже? У нее было то же самое и с лутцем, и с носком.

Вот посмотрите на ее 3Lz в SP, где этот эффект был еще более поразительным:

 Что приводит меня к другому вопросу:

Аноним сказал:

эй, я хочу кое-что знать, если/когда юзуру приземлится 4Lz так же, как он это сделал на тренировке COR, получит ли он признание за «задержку вращения» пули? я имею в виду, что небольшая задержка довольно очевидна, но как долго должна быть задержка, чтобы ее можно было засчитать? отложенный одиночный аксель Юдзу — крайний пример, верно?

Не только на тренировке, он делал это и на соревнованиях, в CoR:

(Могу ли я просто подать жалобу, что я слишком противоречив из-за этого его прыжка? Я люблю его до смерти и ненавижу его с месть, заодно, сейчас)

Его тайминг на первом вращении был немного быстрее, чем у Полины в ее 3Lz выше, но была задержка, безошибочно, тем более, если он просматривается в замедленном темпе — что, я думаю, произошло, потому что 4Lz был новым элементом для Юдзу и должен был потребовать дополнительной проверки. В целом, 6 из 9 судей поставили ему +1 за этот прыжок, и, поскольку он определенно получил -1 за неуравновешенное приземление, они должны были присудить ему как минимум 4 балла за +2, чтобы компенсировать это. Моя ставка на то, какие 4 пули он получил, это замедленное вращение, хорошая высота и дальность (отличная, на самом деле, не просто хорошая), хорошая подача и подобранная под музыку (пуля 3, 4, 6, 8).

Все это, по сути, было попыткой сказать вам, что у ISU нет четких указаний относительно того, насколько задержка необходима для проверки пули 3. Насколько я понимаю, пуля 3 должна быть присуждена за любую заметную разницу в скорости вращения между первым и последующим оборотами. Любая небольшая задержка в вращении идет вразрез почти с каждым инстинктом прыжка (обычно фигуристы всегда тренируются, чтобы занять максимально плотное положение в воздухе и как можно быстрее выполнить вращение, то есть без чрезмерного предварительного вращения), и поэтому это действительно самое сложное.